Семнадцать Саламандр. Контригра

Глава двенадцатая. Шэрнэ или Дети

Надо же! Владимир Истратов – шпион Саифии?! Ещё и со второй, отдельно существующей личностью, которую стопроцентно создала моя сестра Мирана! А сколько подобных случаев мне до сих пор неизвестны? Что вообще можно делать с мозгом, и кто контролирует ментальных магов? Кто отслеживает правомерность их действий? Клятвы? Стражи Анарен? Пророки? Кто докажет, что блюстители также не ходят с изменённым сознанием? Может, мы все уже давно пляшем под дудку жрецов Нинэ?!

Что-то я изрядно разозлился… В таком состоянии даже стыдно показываться перед Мей. Судя по отголоскам её мыслей, что я улавливал, она занята лечением тех, кто пострадал в обороне, пока огненный торнадо не был запущен. А также стабилизирует тех, кто уже выложился при закрытии портала. Общая ментальная сеть в этот раз не затрагивала меня, но я всё равно ощущал, как с её помощью ведётся корректировка действий.

Появившись в своей комнате, сразу же направился в ванную, намереваясь смыть всю грязь и кровь, которой пропитался. Включил горячую воду, зашипел, когда она попала на лицо и рану, и начал понемногу приводить себя в порядок, задействуя известные мне заклинания. К моменту, как я выбрался из душа, рана заросла и радовала свежей розовой кожей. На виске всё равно останется рваный шрам, но это я решу позже.

— «Отец? Моя помощь нужна?» — спросил я, выглядывая в окно и наблюдая всё тот же вихрь из пламени вокруг города.

— «Часть демонов разбежалась по предместьям, но ими уже занимаются», — отозвался он, и я порадовался, что его голос не был наполнен эмоциями, а следовательно, основные проблемы уже позади. Но всё же решил уточнить:

— «Как дела с порталом? Я всё ещё его ощущаю».

— «Формально закрыт, но латать пространство предстоит ещё примерно сутки, и минимум неделю место прорыва будет фонить демоническими эманациями».

— «У меня была вспышка ярости, — припомнил я, — это их влияние?»

— Вполне вероятно, — голос прозвучал уже в реальности, заставляя меня обернуться к вышедшему из теней отцу. — Но я бы проверил, возможно, ещё и нервное истощение в придачу. Позволишь? — он поднял руку, показывая сформированное сканирующее плетение.

Кивнул, заодно подмечая его свежий вид:

— Ты словно в силе прибавил со вчерашнего дня.

— К щитам города подключался, а они параллельно ещё здорово укрепляют управляющего, что абсолютно не влияет на итоговый расход накопителей и вложенных чар. Приятный сопутствующий эффект от того, сколько энергии проходит через защитника города.

— Торнадо создали общими усилиями?

— Изначально создал Аридий, потом Саламандры, Наир и Аурр сменяли друг друга, заодно восстанавливая силы. Сейчас очередь Инридия, после него завершает Динади. Вам с Арди пока рановато, мы вас ещё не учили работать с такими объёмами энергий. Вы и так отличились на фоне остальной молодёжи… И да, сканирующее заклинание показывает у тебя нервное истощение. Тебя сильно травмировало произошедшее у Рентавви.

— Я в порядке, — отвернул голову в сторону, бросая взгляд на закрытый клап пианино. Если подумать, я не притрагивался к клавишам уже больше двух месяцев.

— Твой отец умер. Пусть ты и усиленно отрицаешь, что связываешь себя с ним, в глубине души тебя это терзает.

— Пройдёт через пару столетий, — попробовал пошутить я, но понял, что вышло крайне плохо. Что ж, может, мне и правда нужно выговориться? — Я столько раз представлял его мёртвым… что он умирает сам, или что его убиваю я, или кто-то другой… Но я не могу отрицать, что он был частью моей жизни… Я хотел когда-то… чтобы он мной гордился… чтобы поставил меня, если не выше брата и сестёр, то хотя бы в один ряд с ними.

— Порой мы любим тех, кто совершенно этого не заслуживает. Однако любовь детей к родителям не может вызывать осуждения. Даже если для кого-то он враг и злодей, для тебя он всё равно являлся отцом. Не самым лучшим, но отцом. Ты можешь только понять тех, кто обвиняет его, но не вытравить любовь или, по крайней мере, тёплые воспоминания, которые вас связывали.

— Их было мало… — еле слышно прошептал я, чувствуя, как эмоции грусти и сожаления постепенно усиливаются.

— Тем не менее, они были, — Элеран… мой саифский отец… встал рядом и положил руку мне на плечо. — Ты потерял отца. Ты имеешь право на скорбь. Не запрещай это себе, это неправильно.

— Спасибо, — я позволил себе уткнуться лбом в плечо Верховного жреца Анарен, одного из целителей душ, и несколько раз вздохнуть и выдохнуть.

На макушку опустилась тёплая рука, утешая и словно бы настаивая на эмоциональном выплеске, но я не хотел проливать слёз. Только не из-за Георгия Грачёва… Упрямство? Возможно… но почему-то я был уверен, что буду корить себя за эту слабость, а потому не дал чувствам возобладать над разумом. Он был чудовищем, причиной гибели многих тысяч живых существ. Он не достоин того, чтобы я лил по нему слёзы!

— Отправляйся на остров Ксэлив, отдохни и помоги Амисарен с парой вопросов. Я направлю к вам Аламей, когда она освободится… И обещаю, что вас не потревожат несколько дней. Мы не успели вас поздравить, но мы ещё обязательно это сделаем, как только вы придёте в себя. Ты хорошо постарался! Извини, что загонял вас обоих.

— Так было нужно, — произнёс я, но в то же время ощущая успокоение от его признания. Он не мог поступить иначе, защищая страну, но ощущал вину за каждый камень задач, которые легли на плечи его семьи. Такая весомая разница, если сравнивать Элерана и Георгия. Уже в который раз я убеждался, что совершенно не жалею о принятом когда-то решении.