Семья для Магната. Спаси нашу любовь

Глава 2

Мама подливает чай в мою чашку, но даже горячая жидкость не может согреть меня изнутри. Меня всю трясёт, словно внутри бушует ледяной ураган. Никогда, ни за что я не решилась бы снова появиться перед Олегом, посмотреть в эти родные, до боли любимые глаза и просить о помощи.

Никогда. Но теперь речь идет не обо мне, а о моей дочке. О нашей Кире.

Нервно прикусываю губу, чувствуя солоноватый вкус крови.

— Яра, прекрати, — одёргивает мама. — Нет ничего страшного в том, чтобы попросить помощи у отца ребёнка. У него сейчас полно денег. Для него эта сумма — пустяки. Попроси у Олега в долг. Мы всё вернём, устроюсь на вторую работу, я ещё не старая, справимся.

Мама иногда бывает грубоватой, но за этой грубостью скрывается бесконечная любовь к нашей Кирюше, к нашей крохе, нашему маленькому солнышку.

Я уже не представляю жизнь без неё. И мама права: если есть хоть малейший шанс, я должна его использовать.

Плевать на собственную боль и унижение. Если моё унижение спасёт жизнь моей малышке — я готова на всё.

— Хорошо, — шепчу тихо. — Я позвоню ему… если, конечно, он не сменил номер.

— Вот и правильно, — ободряюще улыбается мама. — Если хочешь, я пойду с тобой.

— Нет, — быстро качаю головой.

Это мой крест. Мама не должна нести последствия ошибок моего отца. Единственное, в чём её можно обвинить, — это в том, что она не ушла от него раньше. Но кто я такая, чтобы её судить?

На что готова я сама ради своего ребёнка? Да на любые унижения и условия, лишь бы сохранить Кире жизнь.

Если только он вообще согласится меня выслушать.

Даю себе пять минут на то, чтобы успокоиться и собраться. Маленькими глотками пью чай, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Мама всё понимает и тихо выходит из кухни, плотно прикрывая дверь.

В нашей крошечной квартире едва хватает места, но нам троим уютно. Кируня ещё маленькая, и её детская кроватка занимает совсем немного пространства.

Мысли о дочке снова сжимают грудь, вызывая острую боль. Я справлюсь. Должна справиться. Это всего лишь его голос. Но как давно я его не слышала…

Закрываю глаза и беру телефон. В контактах всё тот же номер, всё то же имя. Олег. Имя, которое когда-то было для меня целым миром. Я любила его, он любил меня. Тогда, в прошлом.

Теперь ненавидит.

Я уверена в этом.

С трудом выдыхаю и нажимаю на экран. Длинные гудки сливаются с биением моего сердца.

Может быть, он сменил номер? Прошло столько лет. Я свой сменила уже пару раз.

— Слушаю, — глубокий голос звучит так знакомо, что тело покрывается холодом.

Память парализует меня, не давая вымолвить ни слова.

— Говорите, или я вешаю трубку! — холодный, резкий голос, словно грозовой раскат.

— Олег, привет… — едва удаётся прошептать.

Тишина в трубке становится оглушительной. Я слышу его дыхание, оно кажется быстрее и напряжённее. Или это мне чудится?

— Олег, пожалуйста, не клади трубку! — молю я, уже готовая на всё.

Я выполню любое его условие, соглашусь на любые проценты, буду всю жизнь выплачивать долг, только бы он помог спасти нашу дочь.

— Что тебе надо? — холодно и грубо.

Чего ещё я ожидала? Конечно, он сразу понял, что я звоню не ради того, чтобы вспомнить наше счастливое прошлое.

В начале всё было так прекрасно. Мы любили друг друга, были молоды и счастливы. Пока о нашей связи не узнал отец.

Тогда он был богатым и влиятельным человеком, полным сил и решимости. Он мечтал выдать меня замуж за "достойного" кандидата и укрепить свои бизнес-интересы. Такой зять, как Олег, ему был не нужен, тем более дети от него.

Как удалось уберечь от него Киру, до сих пор не понимаю. Отец почти силой заставлял меня сделать аборт, но мама вмешалась. Что она ему сказала — не знаю. Может быть, даже у такого жестокого человека, как он, было сердце, и он всё-таки любил её.

— Нам нужно поговорить, — голос с трудом проходит через сжатое горло.

— Говори, — его звучит с явной насмешкой.

— Олег, нам нужно встретиться. Это не телефонный разговор.

Опять тишина. Во мне нарастает паника. Может быть, связь прервалась? А может, он уже решил отказаться?

— Олег, пожалуйста! Это очень-очень важно! Я тебя умоляю!

Снова тишина. Я слышу его дыхание и приглушённые звуки, словно он едет в машине.

— Олег… — шепчу снова.

— Мне не о чем с тобой говорить. Больше не звони.

Связь резко обрывается. Набираю снова, но в ответ только гудки, а потом телефон и вовсе выключен.

Я опускаю голову в отчаянии, вцепившись пальцами в подоконник. Сквозь слёзы смотрю во двор, где медленно просыпается весна. Лужи, грязь, тающий снег. Природа оживает, но жизнь моей дочери может оборваться в любой момент.

Хочется выть от бессилия и отчаяния.

Минут через десять в кухню тихо заходит мама. Она всё понимает по моему лицу и молча качает головой. Осторожно садится на старый, шатающийся табурет.

— Он не стал со мной говорить, — шепчу.

Разворачиваюсь к маме и смотрю в её спокойные глаза. Слёзы катятся по щекам, но я их даже не вытираю.

— Позвони ещё раз.

— Он отключил телефон.

— Тогда сходи к нему на работу.

— Меня охрана выставит.

— Откуда знаешь? Давай сходим вместе.

— Думаешь, ты справишься с охраной? — я невольно улыбаюсь.

— Я умею убеждать людей, — мягко отвечает мама. — Столько лет с твоим отцом прожила.

Действительно. Мрачные мысли чуть отступают. Мама — моя единственная настоящая поддержка.

— Иди, Ярочка, — мама гладит меня по плечу. — Я присмотрю за Кирой. Он её отец. Он должен помочь.

Жаль, что у меня нет её уверенности.