Семья для Магната. Спаси нашу любовь

Глава 3

До громадного здания из стекла и бетона я добираюсь на такси. На общественный транспорт сегодня просто нет сил. Боюсь, если придётся стоять, рухну прямо в проходе, перед равнодушными взглядами пассажиров.

Я ничего не ела с самого утра. В животе пустота, слабость разливается по всему телу. Последняя неделя прошла в таком напряжении, что кажется, любая мелочь сейчас способна меня сломать. До последнего я цеплялась за хрупкую надежду, что ужасный диагноз нас обойдёт стороной.

Не обошёл. Не повезло и на этот раз.

Иногда кажется, будто над моей дочкой висит страшное, неотвратимое проклятье. Сначала её собственный дед хотел избавиться от неё, едва узнав о её существовании. Затем были тяжёлые роды, двойное обвитие пуповиной. Моя крошка появилась на свет вся синенькая, едва живая.

Тогда она выжила чудом.

Теперь снова нужна удача, снова нужно чудо…

Кира — это воплощение нашей любви, хрупкой и не нашедшей себе места в этом жестоком мире. Любви, которая когда-то была светлее солнца, а теперь осталась лишь острой занозой в памяти. По крайней мере, в сердце её отца точно не осталось ничего.

Я глубоко вдыхаю холодный воздух, пытаясь успокоить панику, сжимающую грудь. Делаю шаг вперёд, открываю тяжёлую стеклянную дверь и оказываюсь внутри просторного холла.

Вокруг холодно, светло и до стерильности чисто. Полы сверкают, отражая бледное освещение. Турникеты, строгий вход по пропускам и пост охраны. Один из охранников сразу же направляется ко мне. Его фигура внушительная, взгляд строгий и изучающий.

— Здравствуйте, вы к кому? — сухо спрашивает он, останавливаясь передо мной.

— Мне нужно встретиться с Соколовым Олегом Евгеньевичем, — голос звучит робко, неуверенно.

Охранник тут же хмурится. Понятно, что к владельцу крупной компании «СтройИнвест» так просто не попадёшь.

— У вас назначено? — Его взгляд медленно и пренебрежительно скользит по мне, явно отмечая моё дешёвое пальто и старенькие ботинки.

— Нет, это личный вопрос.

Я так и не смогла придумать никакого другого прикрытия. В стрессовой ситуации мысли разбегаются, оставляя место только для простой, грубой правды.

— По личному вопросу лучше звонить лично Олегу Евгеньевичу, — ухмыляется он. — А теперь покиньте здание, пожалуйста.

— Но мне очень нужно с ним поговорить, — паника накрывает с головой. Я не могу просто так уйти. Не могу не сказать Олегу, что у него есть дочь и ей срочно нужна помощь. Неужели это слишком много?

— Простите, у нас строго по пропускам, — охранник, уже не скрывая раздражения, берёт меня за руку и начинает тянуть к выходу.

Во мне вспыхивает протест. Я резко дёргаюсь, упираюсь ногами в гладкий кафель, отчаянно пытаюсь освободиться. Но становится только хуже. Охранник уже почти волочит меня за собой, не церемонясь.

Наверняка на моих руках останутся синяки, но сейчас мне абсолютно всё равно. Я не могу просто так развернуться и уйти.

И вот, когда дверь уже совсем близко, и я почти готова сдаться, рядом раздаётся властный, холодный голос:

— Что здесь происходит?

От звука его голоса сердце сжимается в комок. Мне хватает секунды, чтобы понять, что это он. Но не хватает смелости поднять голову и посмотреть ему в лицо. Увидеть, как изменился он за эти годы. Или не изменился совсем?

Я съёживаюсь, ожидая вспышки его гнева. Он ведь запретил мне звонить, а я явилась сюда, не спросив разрешения. Я пришла позорить его, явилась в его компанию, которую он построил с нуля, не надеясь на чью-то помощь.

Но вместо ярости я неожиданно чувствую, как охранник резко отпускает меня. Меня словно аккуратно извлекают из чужих рук. Я даже сказала бы бережно, если бы речь шла о ком-то другом. У Олега же нет причин так вести себя со мной, быть заботливым. Я когда-то бросила его без малейших колебаний. Хотя на самом деле каждый миг думала только о нём.

— Мне кажется, вы сильно переоценили свои полномочия, — голос Олега звучит строго и жёстко.

Я поднимаю взгляд и вижу его широкую спину, одетую в идеально сидящее тёмное пальто. Пальцы невольно сжимаются от желания прикоснуться к нему. Моя несбывшаяся любовь, моя бесконечная боль.

— Но девушка… — охранник пытается возразить, но Олег резко перебивает его.

— У нас что, антитеррористический штаб, а посетители — преступники? Я не позволю так обращаться с гостями компании. Вы уволены. Полномочия передайте напарнику. Всё.

Олег разворачивается и направляется к лифту. Пару секунд я стою, растерянная, затем быстро следую за ним, боясь упустить единственный шанс.

Я не уверена, что он защищал именно меня. Вернее, уверена в обратном. Он просто наводил порядок в своей компании. Он начальник, он здесь главный. Но почему тогда он шагает чуть медленнее, словно ждёт меня?

Возле лифта мы останавливаемся. Я слышу, как бешено бьётся моё сердце, боясь, что сейчас он развернётся и выставит меня прочь. Но Олег молча шагает в лифт. Я быстро проскальзываю следом и забиваюсь в угол.

Не поднимаю глаз, но ощущаю его взгляд на себе — изучающий, внимательный, от макушки до моих старых ботинок. Наверняка он удивлён моей переменой. Когда-то я носила дорогую одежду и ездила на собственной машине. Теперь всё это в прошлом.

Теперь он на вершине, а я на дне. Наверное, он должен злорадствовать, наслаждаться этой переменой. Но мне уже всё равно. Если он выслушает меня, если поможет, я приму любую его насмешку.

Я собираю остатки смелости, расправляю плечи и резко поднимаю голову. Наши взгляды встречаются, и я вижу его глаза — серые с голубыми льдинками. В них на миг вспыхивает боль и что-то неуловимое, похожее на рассветный туман над рекой.

Сердце замирает от его взгляда. Кажется, лёд в этих глазах сейчас растает, как и много лет назад. Но не успеваю ухватить это ощущение — на лицо Олега вновь опускается каменная маска. Теперь в его взгляде лишь холод и мороз. Зима, которую весна пока не может растопить.