Семья для Магната. Спаси нашу любовь

Глава 12

Полет проходит спокойно и на удивление быстро. Кира ведет себя хорошо, не капризничает и даже засыпает ближе к концу перелета, уютно свернувшись в просторном кресле бизнес-класса. Я же не могу расслабиться ни на минуту, постоянно ощущая на себе внимательный, пронзительный взгляд Олега. Он почти не разговаривает, но от его молчания становится ещё тяжелее, будто воздух вокруг него заряжен напряжением.

В Москве нас встречает суета аэропорта, гул людей и немного давящая серость большого города. Пока мы идём через зал прилёта, Олег неожиданно останавливается и бросает в мою сторону:

— Поедем ко мне. Будем жить вместе.

Я резко поворачиваюсь к нему, чувствуя, как внутри начинает подниматься волна беспокойства.

— Что значит жить вместе? — нервно уточняю, пытаясь скрыть тревогу. — Я уже сняла квартиру и… вообще…

Хочу сказать, что жить с маленьким ребёнком для него будет крайне неудобно, ведь малыши требуют постоянного внимания и создают массу шума и хлопот. Но неожиданно понимаю, что не в этом дело. Меня пугает не то, что Кирочка будет мешать ему, а то, что мы снова окажемся так близко друг к другу. Опасно близко.

Сердце начинает учащённо стучать, мысли путаются, и я пытаюсь вернуть себе спокойствие.

— Аренду отмени, — отрезает Олег, бросая короткий, непреклонный взгляд.

Тот самый взгляд, который когда-то покорил моё сердце. Взгляд, не терпящий возражений.

— Но я уже заплатила за неё, — робко возражаю, не надеясь на успех.

— Яра, деньги — последнее, о чём тебе стоит беспокоиться, — произносит он холодно, словно напоминая мне о нашей сделке. — Я здесь по делам, и если партнёры узнают, что моя жена живёт отдельно, пойдут ненужные разговоры.

Вот оно. Вся суть нашего брака, как на ладони. Ничего личного — только выгода, бизнес и расчёт.

Я пытаюсь спрятать вспыхнувшую горечь глубоко внутрь и, тяжело вздохнув, киваю:

— Хорошо, как скажешь.

Мы молча движемся по длинному коридору к выходу, и я с сожалением думаю, что не взяла для Киры коляску. Теперь приходится нести её на руках, а усталость уже даёт о себе знать. Олег, конечно же, даже не предлагает помочь. Это не в его характере — нести на руках капризного ребёнка. Он всегда был далёк от семейных хлопот.

Однако Кирочка, вопреки моим ожиданиям, начинает тянуться к нему, пытаясь схватить его за край дорогого пальто. Я с тревогой думаю о том, как быстро дочка привязывается к этому суровому, красивому и холодному мужчине, который однажды исчезнет из нашей жизни так же внезапно, как и появился.

Рано или поздно этот фиктивный брак закончится, и мы снова останемся одни. Вот только почему-то эта мысль больше не приносит облегчения, а наоборот — режет болью, оставляя в душе глубокий, тревожный след.

На улице нас уже ждёт машина. Длинный, блестящий седан люкс-класса привлекает восхищённые взгляды прохожих. Я тоже невольно замедляю шаг, глядя на него с лёгким трепетом.

— Ух ты, красивая машинка! — Кирочка, кажется, приходит в восторг.

Она вообще любит всё яркое и необычное. В отличие от меня, равнодушной к роскоши, дочь явно наследовала дедушкины гены.

— Нравится?

Олег неожиданно останавливается, опускает взгляд и впервые улыбается Кире уголками губ. От этой улыбки у меня внутри переворачивается всё вверх дном.

— Очень нравится! — радостно хлопает в ладошки дочь, явно довольная вниманием.

Её восторг настолько искренний, что даже холодный Соколов на мгновение теплеет лицом.

— Тогда поедем кататься, — говорит он мягче, чем обычно, и открывает нам дверь.

Я быстро проскальзываю внутрь, пытаясь справиться с дрожью в руках и биением сердца.

В салоне пахнет новой кожей и дорогим парфюмом Олега. Но детского кресла здесь нет, и мужчина вдруг останавливается, озадаченно хмуря брови. Его уверенность слегка меркнет перед таким простым вопросом, и это выглядит трогательно.

Впервые за нашу встречу он кажется растерянным и живым, не таким неприступным и властным, как раньше. Его тёмные волосы взъерошил холодный московский ветер, а широкие плечи напряжённо замерли, словно он решает важнейшую задачу в своей жизни.

— Заедем и купим кресло по дороге, — наконец говорит он чуть тише, чуть менее уверенно. На миг мне кажется, что внутри сурового мужчины оживает что-то похожее на заботу.

Смотрю на его профиль, освещённый тусклым московским солнцем, и во мне просыпается невозможная нежность. Хочется протянуть руку, осторожно коснуться широких плеч и сказать, как долго я скучала, как тяжело мне было без него. Но я быстро гоню эту мысль прочь.

Что это я творю? Нельзя забывать, кем мы стали друг другу.

— Олег, я хотела сказать… — тихо начинаю, собирая остатки смелости в кулак.

Но закончить мне не дают. Кто-то резко сигналит, заставляя меня вздрогнуть. Люди спешат мимо, и Кира, почувствовав напряжение, начинает хныкать и капризничать, дергая меня за руку.

— Садитесь в машину, — голос Олега снова становится жёстким и непреклонным.

Он почти силой заталкивает нас внутрь, плотно захлопывая дверь.

В горле встаёт комок невысказанных слов, которые я так и не успела произнести. Быть может, это знак? Может быть, судьба ясно даёт понять, что прошлого не вернуть и лучше не ворошить старые раны?

Машина трогается с места, и я смотрю в окно, пытаясь проглотить предательские слёзы. Сердце колотится в груди, словно птица, запертая в клетке, и я ясно понимаю — между нами давно выжжена земля. Обиды, боль, горечь утраты навсегда разделили нас, словно глубокая пропасть.

Но почему тогда я всё ещё чувствую эту непреодолимую, мучительную тягу к мужчине, который однажды полностью завладел моим сердцем, а потом оставил его истекать кровью?

Впереди — неизвестность, страх и надежда.

Надежда, которую я больше не смею себе позволить.

Но, кажется, она не собирается спрашивать моего разрешения.