Семя дракона

ЧАСТЬ ВТОРАЯ - РАЗРУШИТЕЛЬ Пролог

Больше двух недель с головой погрузившись в работу, я превратился в отшельника. До мозолей на пальцах я исписывал страницу за страницей, в которых отрекался от своей прошлой жизни, прощаясь со всеми, кого знал и любил. Теперь понимая, в чем мое предназначение, я должен был отказаться от всего, в том числе и от чувств, которые могли бы стать преградой при достижении главной цели. Я не осуждал монахов за жестокость, они возложили на себя тяжелое бремя, а сострадание могло бы испепелить их изнутри. Однако, не мог понять и простить их неуверенность: сделав так много, братья все же не совершили самый главный шаг, без которого вся эта беспощадность не имела смысла.

Наступил мой час, и я был рад неминуемому окончанию пытки в виде ожидания смерти. Огорчало только одно: как я ни старался завершить задуманное, все же многого не успел. Правду говорят, что жизнь заканчивается, а работа никогда, однако самый главный свой труд я все же держал в руках в виде пачки исписанных листов.

Покинуть стены храма было большим риском, но очень не хотелось умирать замкнутым в полном одиночестве, а потому я вышел на волю, где уже поджидала преданная Инесса. Она писала в каждой записке, что будет рядом до конца, но я все же был приятно удивлен тому, что хоть кто-то встречает вырвавшуюся на свободу душу, готовую спеть свою последнюю песню. За все дни добровольного заточения связь с внешним миром ограничивалась только передачей еды от моих верных подруг при помощи каната через окно, расположенное под самыми сводами храма.

Инесса, словно затравленный зверек, вся сжалась в комочек, не решаясь подойти поближе. Но только увидела приветливую улыбку, тут же прильнула ко мне всем телом, не в силах больше сдерживать нахлынувшие чувства.

– Алексей, я боюсь за тебя, – шептала она, целуя в предусмотрительно выбритую щеку. Все это время я не уделял особого значения своей внешности, но перед лицом смерти решил предстать не заросшим бородой неандертальцем, а истинным сыном своего времени.

– Не волнуйся, моя дорогая, может быть, все будет хорошо, – попытался я успокоить девушку, целуя ее красивые мокрые от слез глаза. – У меня к тебе просьба.

– Я сделаю все, что ты скажешь.

­– Инесса, тебе придется собрать все свое мужество.

– Ради тебя я готова на все.

«Милая моя Инесса, сколько же мучений ты готова вынести? Бедная девочка, если мне суждено жить, то я никогда не буду принадлежать только ей. И каждый раз, видя меня с другой, она будет тяжело вздыхать и находить уте в собственных страданиях».

Я не хотел идти туда, куда монахи обычно приносили женщин на растерзание драконам. Ни в коем случае не желая задеть чувства Юлия, но все же предпочел его место постоянных встреч с Орлой, оно больше подходило для возможного горького для меня финала. Хорошо, что я не был накачан наркотиками, а потому надеялся, что смогу достучаться до пленника в моем теле. Приняв позу для медитации, я расслабился и погрузился в самосозерцание, прислушиваясь к переменам своего организма. Вопреки моей уверенности, что буду готов к взрослению существа, этот процесс полностью обезоружил меня. Скорчившись от резкой боли, я напрочь забыл о спланированном в храме. Описать словами ощущения, когда каждая клетка твоего организма напрягается, чтобы разорваться на части, просто невозможно. Нельзя сказать, что болело сердце, грудь или живот. Огнем полыхала каждая составляющая крупица меня, и длилось это бесконечно. В какой-то момент сознание отделилось от тела и, цепляясь за спасительную соломку, я начал мысленно кричать, в надежде прорваться к разуму дракона.

Не сразу, но мне все же удалось пробиться сквозь пелену страха и отчаяния твари. Как только он притих, исчезла и боль, рассеявшись в одно мгновение, словно туман от дуновения ветра. Монстр не был достаточно взрослым для того, чтобы проанализировать ситуацию, но вполне созрел для диалога. Он слушал мои слова, воспринимал посылаемые образы и учился, прежде всего, доверять тому, с кем теперь неразрывно связан на всю оставшуюся жизнь.

Результат моих усилий ошеломил даже меня: в сознании промелькнула одна фраза, за ней другая… Это не была мысль, заключенная в образы, а четко сформулированное предложение. Можно сказать, что в одно мгновение молодой неопытный детеныш моментально перескочил во взрослую жизнь и с немыслимой скоростью стал познавать окружающий его мир. Теперь не оставалось сомнения в неземном происхож­дении семени дракона. Оно явно эволюционировало не по законам этой планеты. Чем разумнее существо на Земле, тем большее количество времени оно находится в зависимости от родителей, будучи беспомощным созерцателем окружающего. Дракону же понадобился всего месяц для рождения и какой-то миг для взросления. Каждой частичкой своего сознания я почувствовал в себе равного по разуму, а, может быть, и превосходящее существо.

В это время Юлий издали наблюдал за мучениями Алексея и не мог поверить своим глазам – происходило что-то непонятное. Это не были страдания от разрываемой плоти. Перед монахом развернулась борьба за господство двух равноправных существ, по окончании которой обычно либо нет победителей, либо образуется союз лидеров, противостоять которому осмелится не каждый.

Всем своим естеством Юлий ощущал диалог между человеком и драконом и понял, что предсказания гадалки сбываются на его глазах прямо в эту минуту. Настало время перемен, но вот какая роль отведена ему в этом крушении привычных устое? Юлий не хотел верить словам прорицательницы, он никогда не допустит возвращения Алексея на Землю. Ни за что! Никогда! Особенно сейчас!