Семя дракона

1 глава

Ночь медленно окутывала засыпающий поселок. Только гаснущие огни в окнах свидетель­ство­вали об окончании очередного дня. Юлий смотрел на размытые очертания домов с вершины холма, вылавливая из полутьмы одинокие силуэты. Ничто не меняется в этом мире, и, тем не менее, с появлением художника не только Юлий, а все монахи почувствовали необратимые перемены.

С момента взросления дракона Алексей постоянно жил в храме, а потому был недоступен монахам. Что они только ни делали, чтобы выманить его за пределы поселка, – все попытки заканчивались крахом. Каким-то образом художник предугадывал каждое их действие, направленное против него, и безошибочно определял женщину, вступившую в сговор с монахами. Этому было вполне логическое объяснение: Алексей так же, как в свое время Орла, научился общаться со своим драконом, и теперь монахи противостояли не одному мужчине, ставшему лидером воспрянувших духом женщин, а целому отряду скрытых от глаз сплоченных монстров.

Вот они, те страшные перемены. Ранее, когда в телах женщин находились одинокие, глухие к внешнему миру драконы, управлять запуганными созданиями было совсем легко, но сейчас они слились в единую силу, и ни к чему хорошему это в будущем не приведет.

Рукопись художника на многое открыла глаза монахам, но она же породила еще больше вопросов. И наиболее важным был: «Что за странный свет увидел Алексей в храме?». Юлия же больше волновало другое: «Не связано ли видение с исчезновением матери? И где сейчас Орла?»

Когда установленный мир рушился просто на глазах, а почва уходила из-под ног, все братья собрались для обсуждения дальнейших действий в огромной пещере с небольшим озером в самом центре под высоким сводом, украшенном сталактитами. Учитывая мягкое свечение стен бирюзовым отливом, молочную белизну озера и зимний наряд ледяных соломинок на потолке, – помещение выглядело вызывающе помпезно и никак не подходило для серьезных переговоров. Последний раз братья собирались в зале по столь серьезному поводу много лет назад. Тот случай горькой пилюлей отравил их безмятежное существование. Один из монахов опустился до общения с поселенкой и, опьяненный ее чарами, выпустил ее на свободу. Тогда братья приложили немало усилий, чтобы вразумить виновного и исправить ситуацию.

– Мы не можем и дальше быть сторонними наблюдателями, – произнес Октавий, старейший из братьев.

По праву старшинства, Октавий единолично принимал решения по глобальным вопросам, относительно соблюдения законов, утвержденных отцами. Рожденным после него оставалось только принять существующее положение и подчиниться. Однако в последнее время его здоровье изрядно пошатнулось, и все бразды правления фактически легли на плечи Гая, близкого по возрасту Октавию. Вот и сейчас он занимал свою неизменную позицию, по правую руку от старшего брата.

– С каждым днем истекает драгоценное время, и наступит час, когда они окрепнут настолько, что смогут выбраться на свободу, – Октавий буравил взглядом присутствующих, дабы его слова проникли в самое сердце монахов.

– Это невозможно, – ответил Тиберий, самый энергичный из братьев. – После побега одной из женщин мы нашли брешь и устранили изъян защитной оболочки.

Тиберий не был представителем старшего поколения, но своей целеустремленностью и напористым нравом заставил уважать себя даже самого Октавия. Тиберий строго следил за порядком и решал волевые вопросы: захват женщин для заражения семенем, а также поиск и отлов беглянок. На плечи темноволосого крепыша ложилось и наведение внутреннего порядка. Когда на совете эта троица говорила, остальным оставалось лишь слушать.

– И, тем не менее, угроза нависает над нами, – вступил в дискуссию Гай, представляющий старшее поколение. – Взять, к примеру, даже то, что со многими женщинами мы уже потеряли связь. Без нашей подпитки они должны были погибнуть через несколько месяцев, но по внешнему виду поселянок не скажешь об их полном изнеможении. И это веское основание для беспокойства. Ситуация явно выходит из-под контроля.

– Мне кажется, я знаю, что происходит с женщинами.

Все взоры монахов устремились на Юлия, посмевшего так дерзко вклиниться в разговор старейшин.

– Ты опять в одиночку ходил к поселку? – возмутился Октавий, всем своим видом выказывая недовольство. Разрыв между братьями по возрасту был настолько велик, что Юлий в обыкновенном мире вполне мог бы быть далеким праправнуком Октавия.

– Мы должны постоянно за ними наблюдать, только так сможем узнать, что они задумали, – пожал плечами Юлий, – старые методы не действуют. Если раньше мы могли подкупить слабых женщин всякими безделушками, то сейчас это невозможно из-за несомненного протеста заключенных в них драконов.

– В твоих словах есть здравый смысл, – произнес Октавий. – Тогда в чем же причина потери контакта с некоторыми из них?

– Все женщины, с которыми разорвана связь… – Юлий сделал многозначительную паузу, – все они беременны.

Эффект был просто ошеломляющий! У каждого из братьев в голове пронеслась мысль о надвигающей катастрофе, все прекрасно понимали последствия данного открытия, и, самое главное, каждый знал о том, что теперь они бессильны что-либо предотвратить.

– Сколько же их? – озвучил Тиберий вслух вопрос, витавший в головах монахов.

– Это легко выяснить, – произнес Юлий, – достаточно суммировать всех женщин, с которыми потеряна связь.

На подсчеты ушло несколько минут, после которых масштабы происшедшего еще больше потрясли присутствующих.