Семя дракона

2 глава

Юлий ненавидел художника всем сердцем или думал, что ненавидит. Это чувство был ново, он не знал покоя со дня появления Орлы в его жизни. Вместе с ней исчез внутренний баланс, позволявший спокойно созерцать параллельный мир, наполненный многообразием человеческих переживаний. Он понимал, что заражен и, возможно, неизлечимо болен множившейся с каждым днем разнообразной палитрой человеческих эмоций.

Юный монах был безумно одинок! Братья не понимали его тоску по матери, они ее знали больше его, особенно Октавий – самый старший из братьев, которому вскоре исполнится тысяча земных лет. Подумать только, как много он видел за свою жизнь, а еще больше познал, впитывая энергию женских сердец! Вся информация, покоящаяся в последнем пристанище пленниц этого мира аккумулирована в разуме старца. Он уже больше не участвовал в выборе претенденток на инфицирование семенем дракона, а лишь с философской созерцательностью принимал решение младших братьев.

Только еще один монах был похож на Октавия по своей умудренности. Как странно, что именно его в упрек Юлию некогда привел старейшина. Клодий так же, как и Октавий, крайне редко появляйся на общих собраниях, но совсем по другой причине. Некогда влюбившись в женщину, он предал братьев, и этого поступка ему не могли простить до сих пор. Но Клодия особо не волновало молчаливое презрение братьев, большую часть времени он проводил не в кругу столь необычной семьи, а на кладбище сердец, наслаждаясь созерцанием давно ушедших жизней и черпая познания представительниц прекрасной половины человечества.

После расставания с художником, недолго раздумывая, Юлий направился в келью Клодия. Брат лежал на ложе с закрытыми глазами. Он не спал – этой радости погружения в мир снов были лишены все монахи, однако, как часто говорил Клодий, обдумывать что-либо многие любили именно в горизонтальном положении.

– Я не помешаю? – Юлий осторожно приблизился к Клодию, но даже если бы младший брат ворвался с грохотом и криками, монах никак не отреагировал бы на его появление.

– Нет, я ждал тебя, – даже сейчас Клодий не удосужился открыть глаза.

– Ты знал, что я приду к тебе?

– Я тоже, как и все братья, читал дневник художника.

Клодий сел и пристально посмотрел на удивленного брата. Он изучал Юлия, словно видел его в первый раз.

– Ты любишь ее?

Юлий тяжело вздохнул и отвернулся, чтобы рассмотреть неожиданно ставшей интересной стену. В высшей степени аскетизма оформленная келья Клодия не давала возможности остановиться взгляду на каком-либо предмете, что позволило бы оправданно прятать глаза.

– Не знаю, – наконец, со вздохом ответил Юлий терпеливо ожидающему брату. – Я вообще не понимаю, что со мной происходит.

– Позволь я предположу. ­– Клодий подошел вплотную к Юлию и заставил посмотреть себе прямо в глаза. ­– Воспоминания о ней причиняет тебе боль. Ты тоскуешь и хочешь увидеть ее вновь, но в то же время злишься, что она сбежала. Ты расстроен, что она не поняла тебя и не приняла таким, какой ты есть. А еще, ты сердишься, возможно, даже ненавидишь за то, что в ее жизни появился этот художник. Я прав?

– Я искал ее, – сглотнув образовавшийся ком в горле, сквозь стон произнес Юлий.

– Ты искал ее и практически нашел. Мы все чувствуем тех, кого подпитываем или подпитывали, но ты не осмелился приблизиться к ней. Ведь так?

– Я боялся, что ее чувства к художнику сильнее, поэтому хотел, чтобы он первым нашел Орлу.

– Ты так ничего и не понял. Юлий, она ненавидит тебя потому, что любит. Художник – это способ вырвать тебя из сердца. Пересмотри в памяти жизни известных тебе судеб, хоть одной из пленниц это удалось? То-то же, и у Орлы ничего не получится.

– Что же мне делать?

Юлий сполз по стене на пол, опустившись на корточки. Клодий присел рядом с ним.

– Помнишь ту женщину, которую я любил?

– Конечно, помню, мы все за ней охотились, но так и не нашли. Ты упустил ее.

– Я никогда не терял с ней связи и предупреждал ее о каждом вашем шаге, – Клодий грустно усмехнулся. – Благодаря вам она стала известной путешественницей.

– А благодаря тебе философом, – Юлий с улыбкой подмигнул брату.

– Это была великая женщина, ее труды до сих пор издаются. Последователи почитают ее и поныне, а сообщество, которое она создала, делает мир лучше.

– Теософия – спорная наука, хоть и древняя, как мы с тобой.

Клодий ласково потеребил волосы брата, для него он по-прежнему был еще мальчишкой.

– Молодой ты еще, – Клодий сделал театральную паузу и убедился, что Юлий готов его внимательно слушать. – Я любил, как только может любить бесчувственный монах. Мое сердце разрывалась от множества «нельзя». Я загонял эти чувства в глубины сознания, и только одному «нельзя» позволил завладеть собой.

– О чем ты?

– Нельзя держать в плену свою любовь. Найди ее, расскажи о своих чувствах и отпусти.

– Не могу, – продолжая сидеть на корточках, Юлий уткнулся лицом в колени и обхватил голову руками, словно бы защищаясь от вот-вот собирающейся обрушиться скалы.

– «Не могу» – нет такого слова ни для тебя, ни даже для любого обыкновенного человека. Есть только «не хочу». Признайся, наконец, что ты просто боишься. Но разве это выход? Неужели ты и дальше готов жить так? Не сегодня–завтра ее найдут. Подумай только, что с ней сделают братья.