Семя дракона

3 глава

Под сводами просторной пещеры собрались старшие из монахов, дабы, наконец, обсудить дальнейшие действия в свете последних событий. Так уж повелось, что молодые братья редко принимали участия в обсуждении проблем – в их обязанности входило лишь эффективное внедрение в жизнь решений, принятых старейшинами. Однако сегодняшнее отсутствие на совете молодежи имело совсем другую причину, хотя их тоже пригласили. Более энергичные и нетерпимые монахи не желали дальше терпеть меланхо­личное бездействие старейшин, продолжающих закрывать глаза на происходящее. В таинственной горе свершился раскол среди братьев, повлекший за собой повальное недоверие.

С некоторых пор монахи стали замечать, как почти каждый их шаг становится известным поселенкам. Какими бы ухищрениями они не пользовались, все было тщетно: женщины сразу замечали появление на горизонте черных сутан. Пленницы словно бы чувствовали их приближение, тотчас же поворачиваясь лицом в сторону непрошеных гостей. Это безмолвное оповещение сбивало братьев с толку и еще глубже погружало в вязкую трясину страха.

– Так не может дальше продолжаться, – попытался перекричать громогласную толпу один из братьев. – Надо, наконец, признаться самим себе, что мы становимся заложниками собственного страха.

Несмотря на постоянно нарастающий шум, монахи услышали брошенную в пылу спора реплику, и на пещеру неожиданно опустилась тишина. Все взоры устремились на Александра, самого молодого в совете старейшин, который совсем недавно перешагнул возрастной рубеж, приблизивший его к старшему поколению. Даже в юном возрасте он поражал братьев своей мудростью, а потому и ранее присутствовал на совете старейшин. Сегодня же ему была доверена нелегкая миссия озвучивать негодование молодого поколения.

До этого момента никто не отваживался назвать имя явлению, целиком овладевшим огромной горой. Страх, как живое существо, передвигался по многочисленным коридорам, оставляя свои следы в каждой пещере, независимо от того, жил ли в ней кто-либо или нет. Казалось, ему не нужен был носитель, и, подобно самостоятельному организму, он существовал по немыслимым законам, держа в напряжении всех, кто подпадал под его влияние.

– Никто этого и не отрицает, – нарушил тишину Клодий. Так же, как и Октавий, он пользовался огромным уважением среди братьев. Именно Клодий первым заметил странность в поведении женщин. Однажды он решил понаблюдать из тайного укрытия за копошащимися в поселке жительни­цами, и по непонятной ему причине был сразу же обнаружен одной из них. Спустя мгновение все немногочисленное население, находящееся на улице, смотрело в сторону монаха. Клодий не слышал ни призыва, не уловил никакого видимого сигнала, однако каким-то образом первая женщина передала остальным информацию о рассекреченном лазутчике. Позднее необычное поведение житель­ниц поселка могли наблюдать и другие монахи, но объяснение столь странному явлению так до сих пор не в силе был дать никто.

– Тогда что же нам делать? – посыпались со всех сторон возгласы братьев.

Именно в этот момент, тяжело передвигая ногами, в пещеру вошел Октавий, впервые вышедший из своей кельи за последние несколько месяцев. Сразу бросилось в глаза, насколько сильно пошатнулось его здоровье. Казалось, что даже этот небольшой путь может его окончательно доконать, и, придя сюда, он уже никогда не сможет покинуть залы совета старейшин.

Увидеть ослабевшего, а тем более умирающего монаха, было большой диковинкой. В качестве сторонних наблюдателей созерцая кончину низших существ, братья всегда оставались неуязвимыми, и за многие годы всецело уверовали в свое бессмертие. Немалым основанием для этого послужило отсутствие могил родителей и каких-либо иных свидетельств их смерти. Много лет назад мать уединилась в храме, где прожила свои последние дни, пока однажды ее не смогли найти ни братья, ни поселенки, заботившиеся о монахине в ее последние дни, а спустя некоторое время отцы отправились вслед за ней и больше не возвращались. С тех пор это место стало запретным для посещения монахов, но что случилось с теми, кто попадал под своды священного здания до сих пор, не смог сказать ни один из жителей таинственной горы.

Невозмутимо шествуя под пристальными взорами братьев, Октавий с трудом добрался до своеобразного подиума в центре пещеры, практически у озера. Немного отдышав­шись, старейшина скользнул взглядом по встревоженным лицам присутствующих и демонстративно поднял руку вверх, упреждая уже было собравшиеся слететь с уст вопросы.

– Братья мои, у нас есть только один выход, – сделав многозначительную паузу, тяжело дыша, Октавий положил на большой камень объемную книгу в старинном переплете. Некоторое время монах продолжал молча смотреть на братьев, пытаясь унять сбившееся дыхание. В ожидании дальнейших объяснений никто не проронил ни слова и, как только напряжение достигло вершины, старый монах заговорил.

– Эта книга перешла мне в наследство от наших отцов, и, принимая священный дар, я поклялся хранить прочтенное в тайне до тех пор, пока не наступит критический момент. Ни у кого нет сомнений, что ситуация выходит из-под контроля, и мы уже не можем справиться собственными силами, а потому должны обратиться к мудрости предков. Ничто не ново в этом мире, и то, что происходит с нами, уже когда-то совершалось в другом времени и пространстве. Земля помнит, как защитный щит был прорван и нелюди проникли в охраняемый нами мир, но нашим отцам удалось остановить зло, не позволив человечеству исчезнуть с поверхности планеты. А если это удалось им, то, безусловно, по силам и нам.

– Ты хочешь сказать, что драконы на самом деле были на Земле? – удивился Александр. – И все легенды, передаваемые из поколения в поколение, связаны именно с нашими монстрами?