Семья - это глагол

Глава 5. После

Суббота

Лера проснулась в половине седьмого утра, хотя будильник был поставлен на восемь. Процедура назначена на десять, а ехать нужно было через весь город. Кирилл ещё спал, раскинув руку там, где обычно лежала она.

Она осторожно встала и прошла в ванную. В зеркале отразилось бледное лицо с тёмными кругами под глазами. Всю неделю она почти не спала, а когда засыпала, снились странные сны — то ли кошмары, то ли что-то другое.

— Доброе утро, солнышко, — Кирилл появился в дверях ванной, сонный и взъерошенный. — Как спала?

— Нормально, — соврала Лера, включая воду.

— Волнуешься?

— Немного.

Он обнял её сзади, поцеловал в шею.

— Всё будет хорошо. Я же буду рядом.

Лера кивнула, не доверяя своему голосу. Последние дни Кирилл был особенно нежен с ней — приносил завтрак в постель, покупал цветы, говорил комплименты. Словно заранее извинялся за то, через что ей предстоит пройти.

В клинике было чисто, современно и холодно. Лера заполняла документы дрожащими руками, а Кирилл сидел рядом и держал её за плечо.

— Валерия Морозова? — позвала медсестра.

— Это я.

— Проходите к врачу.

Доктор оказался мужчиной средних лет с усталыми глазами. Он просмотрел документы, задал несколько вопросов, объяснил процедуру.

— Всё пройдёт под наркозом, ничего не почувствуете. После нужно будет полежать пару часов под наблюдением. Вопросы есть?

— Это... это безопасно? — спросила Лера.

— Конечно. Обычная процедура, делаем каждый день.

Обычная процедура. Те же слова, что говорил Кирилл.

— Тогда готовьтесь. Медсестра проводит в палату.

В палате Лера переоделась в больничную рубашку и легла на кушетку. Руки не переставали дрожать.

— Волнуетесь? — спросила медсестра, готовя шприц. — Это нормально. Сейчас сделаю укол, и вы заснёте. Проснётесь — всё будет позади.

— А можно... можно увидеть жениха перед процедурой?

— Конечно.

Кирилл вошёл в палату и сел на край кушетки.

— Как дела, любимая?

— Страшно, — призналась Лера.

— Не бойся. Я буду ждать здесь. Как только всё закончится, поедем домой, и я буду ухаживать за тобой.

— Кир, а ты точно уверен, что мы правильно поступаем?

— Абсолютно уверен, — он взял её за руку. — Лер, поверь мне. Через несколько лет мы обязательно заведём детей. Когда будем к этому готовы.

— Обещаешь?

— Обещаю. — он поцеловал её в лоб. — Люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Медсестра вернулась с анестезиологом.

— Всё готово? Тогда начинаем.

Укол. Медленное погружение в темноту. Последняя мысль перед тем, как отключиться: "Прости меня, малыш".

Несколько часов спустя

Лера очнулась от тошноты. Голова кружилась, во рту был противный привкус. Она лежала в той же палате, солнце за окном стояло уже высоко.

— Проснулись? — улыбнулась медсестра. — Как самочувствие?

— Плохо.

— Это нормально, отходняк от наркоза. Сейчас принесу воды.

— А... а всё прошло хорошо?

— Конечно. Никаких осложнений.

Лера закрыла глаза. Всё кончено. Больше нет ребёнка. Нет их малыша.

— Лер! — в палату ворвался Кирилл с букетом роз. — Как ты, солнышко?

— Тошнит.

— Это пройдёт, — он сел рядом, погладил её по руке. — Доктор сказал, всё прошло отлично. Никаких проблем.

— Хорошо.

— Лер, ты не сердишься на меня?

— За что?

— За то, что настоял. Я понимаю, тебе было тяжело принять это решение.

— Не сержусь.

— Правда? — он наклонился к ней. — Я так боялся, что ты будешь меня винить.

— Не буду, — сказала Лера и поняла, что это правда. Она не винила Кирилла. Она винила себя.

Домой ехали молча. Кирилл то и дело бросал на неё обеспокоенные взгляды, но Лера смотрела в окно и молчала. Внутри была странная пустота — не боль, не горе, а именно пустота.

— Лер, может, хочешь поговорить? — спросил он, когда они вошли в квартиру.

— О чём?

— Ну... о том, что произошло. О твоих чувствах.

— Нет. Не хочу.

— Но молчать тоже нельзя. Это нездорово.

— Кир, пожалуйста. Просто оставь меня в покое.

Она легла на диван и отвернулась к стене. Кирилл постоял рядом, потом тихо ушёл на кухню.

Через неделю

— Ну как, лучше? — спросил Кирилл, когда Лера вернулась с работы.

— Лучше, — кивнула она.

Физически действительно стало лучше. Тошнота прошла, слабость исчезла, организм восстановился. Но что-то другое так и не вернулось — та лёгкость, с которой она раньше смотрела на мир.

— Я думал, может, съездим куда-нибудь на выходных? — предложил Кирилл. — Развеемся. В Коломенское, например. Или в Царицыно.

— Можно.

— А ещё я хотел поговорить о свадьбе. Может, в октябре? Чтобы ты полностью восстановилась.

— Как хочешь.

Кирилл сел рядом с ней на диван.

— Лер, с тобой всё в порядке? Ты такая... отстранённая последние дни.

— Устаю на работе.

— Только ли это?

— А что ещё?

— Не знаю. Ты почти не разговариваешь, не смеёшься. Даже не целуешь меня, как раньше.

Лера посмотрела на него. Красивый, любимый, тот же самый Кирилл. Но что-то изменилось в том, как она его видела. Раньше он казался ей идеальным, а теперь... теперь она знала, что он может принимать решения за неё. Что может убеждать её отказаться от самого важного ради практических соображений.

— Просто нужно время, — сказала она.

— Сколько времени?

— Не знаю.

— Лер, — он взял её за руки. — Я хочу, чтобы ты знала — я не жалею о нашем решении. Мы поступили правильно.

— Наше решение? — впервые за неделю в её голосе появились эмоции.

— Ну да. Мы же вместе решили.

— Кир, ты решил. А я согласилась.

— Это же одно и то же.

— Нет. Совсем не одно и то же.

— Лера, ты начинаешь меня пугать. Что ты имеешь в виду?

Она встала с дивана, прошла к окну.