Семья - это глагол

Глава 9. Попытки

На следующей неделе

— Лер, — Кирилл подошёл к ней, где она читала перед сном. — Мне нужно кое-что сказать.

— Слушаю.

— Я думал о нашем разговоре. О детях.

Лера отложила книгу и посмотрела на него.

— И?

— Ты права. Мы не можем откладывать бесконечно.

— То есть?

— То есть давай попробуем. Естественным путём, как советовал врач.

Лера молчала, изучая его лицо.

— Что заставило тебя передумать?

— Я не хочу тебя потерять, — честно сказал он. — И не хочу, чтобы ты потом винила меня, если будет поздно.

— То есть ты согласишься ради меня, а не потому что сам хочешь?

— Лер, я хочу. Просто боюсь, что мы не справимся.

— А если не справимся?

— Тогда не справимся. Но хотя бы попробуем.

Это было не то согласие, о котором она мечтала. Не радостное "давайте заведём ребёнка!", а скорее "ладно, попробуем, авось получится". Но это было лучше, чем полный отказ.

— Хорошо, — сказала она. — Попробуем.

Первый месяц

Они начали "планировать" — именно так это называл Кирилл, словно ребёнок был статьёй расходов в семейном бюджете. Лера вела календарь овуляции, измеряла базальную температуру, покупала тесты на овуляцию.

— Кир, сегодня благоприятный день, — говорила она, и он кивал, откладывая ноутбук.

Заниматься любовью "по расписанию" оказалось странно. Исчезла спонтанность, романтика, просто желание друг друга. Секс превратился в процедуру, направленную на достижение цели.

— Всё будет хорошо, — говорил Кирилл, когда они лежали после близости. — Получится обязательно.

Лера кивала, но внутри росло неприятное ощущение механистичности происходящего.

В конце месяца тест показал одну полоску.

— Ничего, — сказал Кирилл. — Врач же предупреждал, что может потребоваться время.

— Да, — согласилась Лера, но разочарование было сильнее, чем она ожидала.

Третий месяц

— Может, тебе стоит сдать дополнительные анализы? — предложил Кирилл за ужином. — Проверить гормоны, ещё что-то.

— Уже сдавала. Всё в пределах нормы для моего диагноза.

— А мне нужно?

— Врач говорил, что желательно. Спермограмму сделать.

Кирилл поморщился.

— Это обязательно?

— Желательно. Чтобы понимать, в чём проблема.

— Хорошо. Схожу.

Результаты спермограммы оказались нормальными. Проблема была в ней, в её больном организме, который не мог выполнить самую естественную женскую функцию.

— Ну вот, — сказал Кирилл, просматривая заключение. — Со мной всё в порядке. Значит, дело в лечении твоего эндометриоза.

— Я лечусь.

— Может, нужно усилить терапию?

— Кир, я принимаю всё, что назначил врач.

— Тогда просто нужно больше времени.

Шестой месяц

Лера начала замечать, что жизнь подчинилась циклу. Первая половина месяца — надежда, подготовка, "работа" над зачатием. Вторая половина — ожидание, тревога, а потом неизбежное разочарование.

— Опять нет, — сказала она, выходя из ванной с тестом в руках.

— Лер, не расстраивайся, — Кирилл обнял её. — Ещё рано сдаваться.

— Полгода, Кир. Полгода мы пытаемся.

— Врач же говорил, что может потребоваться год.

— Говорил.

Но с каждым месяцем надежды становилось всё меньше, а отчаяния — всё больше. Лера начала избегать детских магазинов, переключала канал, когда показывали рекламу детского питания, отказывалась идти в гости к знакомым с маленькими детьми.

— Может, возьмём отпуск? — предложил Кирилл. — Съездим куда-нибудь. Говорят, что в отпуске часто получается.

— Откуда ты это знаешь?

— Читал в интернете.

— Читаешь про беременность?

— Немного. Пытаюсь разобраться.

Это было неожиданно. Лера не знала, что он изучает эту тему.

— И что выяснил?

— Что стресс сильно влияет на зачатие. А ты в последнее время очень нервная.

— Я нервная, потому что не получается забеременеть. А не наоборот.

— Может, попробуешь расслабиться? Не думать об этом постоянно?

— Кир, как можно не думать о том, что хочешь больше всего на свете?

— Не знаю. Но может, стоит попробовать?

Восьмой месяц

— Лер, твоя подруга Настя родила? — спросил Кирилл как-то вечером.

— Да, месяц назад. Мальчик.

— А ты ездила поздравлять?

— Нет.

— Почему?

— Не могу. Понимаешь? Не могу смотреть на чужих детей.

— Лер, это нездоровая реакция.

— Знаю. Но ничего не могу с собой поделать.

Кирилл сел рядом с ней на диван.

— Может, тебе стоит сходить к психологу?

— Зачем?

— Чтобы разобраться с эмоциями. Может, они мешают забеременеть.

— Ты думаешь, я виновата в том, что не получается?

— Я не говорю, что ты виновата. Просто думаю, что стресс может влиять.

— Кир, у меня эндометриоз. Это медицинская проблема, а не психологическая.

— Но психологическое состояние тоже важно.

— А твоё психологическое состояние? Ты тоже переживаешь?

— Конечно переживаю.

— Не заметно.

— Как это не заметно?

— Ты живёшь обычной жизнью. Работаешь, встречаешься с друзьями, планируешь карьеру. А я... я думаю только об этом.

— Лер, может, в этом и проблема? Может, стоит вернуться к нормальной жизни?

— Какой нормальной? Для меня нормальная жизнь — это жизнь с ребёнком.

— Но ребёнка пока нет.

— Именно поэтому жизнь ненормальная.

Десятый месяц

Лера записалась к репродуктологу на повторную консультацию.

— Десять месяцев попыток? — уточнил врач. — При вашем диагнозе это достаточный срок. Можно переходить к ЭКО.

— А естественным путём уже точно не получится?

— Нельзя сказать точно. Но шансы с каждым месяцем снижаются.

— Понятно.

— Обсудите с мужем. ЭКО — это серьёзное решение, требующее поддержки партнёра.

Дома Лера передала Кириллу заключение врача.