Семья - маленькая дружина большой Страны

Ты никого не убивала, мама!

Хотя кое-где ещё лежал снег, теплынь стояла почти майская. Поэтому Алиса, не опасаясь простуд, купила им с сыном по эскимо и удобно усевшись на лавочку, с удовольствием принялась за лакомство. Олег, пристроившись рядом, и обняв свободной рукой, последовал её примеру.

Они сидели, думая каждый о своём, но укутанные общей аурой любви – материнской и сыновьей.

“-Благодарю, что позволяешь быть собой!” Стояли в ушах искренние слова сына. А разве могло быть иначе??? Ведь очень хорошо она помнила, как её мать, поняв, что медицина, с её болезнью не справится, кинулась по всевозможным целителям, лекарям, знахарям… Одна поставила диагноз – проклятье и все, как попугаи, стали повторять одно и то же, беспомощно разводя руками, что не могут помочь. Смотрели, на девочку при этом, как на порождение зла, с которым не справиться. То ли, вольно, то ли, без злого умысла, пуская в сердце и без того отчаявшейся матери, всё новые порции яда, именуемого “ненависть к собственной дочери”.

Алису она ненавидела за “недуг”, которым дочь, хоть и невольно убивает людей, пусть слабых и больных, но ведь убивает, хоть и немыслимо странным образом, у-би-ва-ет. А они с бабушкой, хоть и невольно, но получаются, её “соучастницы”. А себя она ненавидела, что Алиса, её порождение. А значит и её вина, в “злодеяниях” дочери, всё-таки есть.

***

Уже после “проказ” еще не родившегося сына по поводу имени, молодая мама поняла, что Олег, “простым” не будет. Догадалась она, что мальчик будет очень особенным. И приготовилась ловить любые “отклонения” ребёнка, чтобы помочь ему приспособится жить в мире, отвергающем чудеса и магию.

Алиса дала себе слово, что не будет запирать его в квартире, как это делали с ней. Пообещала малышу, как-то приспособиться к любым его “параненормальностям”, даже если к нему, не приведи Бог, перешло её “проклятье”. Она пообещала обратиться за помощью только к Михаилу и лишь в крайнем случае.

С целителем, после той, зимней встречи возле магазина, они случайно сталкивались на улицах их небольшого городка. И когда он увидел её с “животиком” за несколько дней до родов, пожелал счастья их пока ещё небольшому семейству и сам предложил, в случае “недопонимания” с малышом, обращаться в любое время дня и ночи, дав свою визитку…

Особенности сына, девушка стала замечать после того, как тот отказался от грудного кормления. Отказался сам. Стоило только Кириллу пошутить, что годик, уже достаточный возраст, чтобы обходиться нормальной едой, а не маминым молочком. Сын очень серьёзно посмотрел на родителей, и больше грудь у мамы не просил, даже гладил по голове, когда та стала перетягиваться, чтобы молоко не поступало.

Но уже на следующий день, Алиса заметила первый “приступ”. Олежка, вроде бы, вёл себя обычно – он просто лежал на спине и ловил ртом палец на ноге. Казалось бы, нормальное занятие годовалого ребёнка. Вот только его взгляд в этот момент был совершенно отсутствующим. Женщина взяла сына на руки, но он, вместо того, чтобы принять соответствующую позу, извернувшись, снова улёгся на спину, как лежал до этого, но уже на её коленях и поймав тот же палец, продолжил прерванное занятие. Она попыталась, было, заговорить с ним. Сын всегда радовался вниманию, пробуя говорить с ней, но детский речевой набор пока был небольшим, хоть и пополнялся новыми словами быстрее, чем у ровесников. Но в этот раз малыш на её голос не реагировал. Сов-сем.

Сын пришёл в себя раньше, чем она успела запаниковать. Вот только взгляд у её Олежки, стал какой-то… слишком взрослый, что ли. И число слов в его речи стало прибавляться ещё быстрее.

Молодая мама постоянно была “на чеку” внимательно следя за сыном. Но примерно полгода всё было спокойно. Если не считать того, что сын, по несколько раз в день стал делать зарядку, с упражнениями, которых ему никто никогда не показывал, и в одному ему известное время.

Примерно через полгода, Олежек вдруг повёл себя очень капризно, раздражаясь на любой пустяк. Алиса насторожилась. Его поведение, напомнило ей, её саму, перед “переселением” в чужие тела.

Предчувствие подтвердилось. Сын снова “завис”. Почти полчаса он монотонно переставлял кубики, в которые играл перед “отлётом”. А её душа горела в адском пламени подозрений. Что её любимая кровиночка повторит её участь, Будет таким же “проклятым”. Но почему??? Ведь Он же желанный, всеми ожидаемый, любимый!!! Они же, с Киром, всё сделали чтобы он рос счастливым!!! Что опять не так???

Через полчаса глаза её любимого сына снова загорелись жизнью.

-Куда же носило твою душеньку, милый ты мой? –вырвался у матери полный боли за ребёнка всхлип.

Конечно, она даже не надеялась получить от малыша ответ. Слова вырвались сами, из-за получаса переживаний за сына. Но ответить, хоть и коряво ребёнок смог. И его ответ, казалось, добил её нервы окончательно:

-Я был больсым.

-Большим, в смысле, взрослым?!!! –слёзы упрямо потекли из глаз. Она уже не могла их удержать, хоть и очень старалась, изо всех материнских сил.

Понимала, что не её полная горя, материнская истерика, нужна сейчас Олегу. Ведь ему, малышу, увидевшему целую жизнь чужого человека, и возможно, его смерть, намного хуже. Но предательские слёзы жалости к собственному ребёнку, продолжали литься сами собой.

Кошмар, отравивший её жизнь, грозил испортить и жизнь сына. Но в отличии от своей матери, Алиса, уже знала “слабое место” коварного “недуга” и отдавать ему своё чадо не собиралась.

Они вместе научатся распознавать приближение “приступа”. Благо, у сына, его можно уже за сутки почувствовать. Она будет удерживать его в сознании, всей силой своей материнской любви, как Кир держал своей любовью её. Много раз уже держал. И она, сможет. Материнская любовь для ребёнка важна. И она, обязательно отведёт от сына, эту “напасть”.