Семья, Самайн и сказки

Утро

     — Юбх! Юбх, гляди, вон уже костры складывают!

     С этими воплями в спальню к девушке ворвался Куинн, уже полностью одетый в брюки и курточку из шерстяной ткани кланового тартана, как его всегда наряжали при каждом визите в Нуэл. Дед Юбх категорично заявлял, что это в столице его дочь может одевать сына, как ей вздумается, а в Ханше мальчишка из семьи главы клана должен носить одежду из кланового тартана.

     Судя по внешнему виду и бодрости, Куинн уже час как встал с постели. Юбх же, любившая поваляться на перине до последнего, с тоской посмотрела на настенные часы, которые показывали без двадцати минут восемь пополуночи. Но разлёживаться, действительно, глупо в такой-то день!

      Юбх решительно села, откидывая одеяло и спуская ноги на пол. Пар в трубах по периметру комнаты уже давно обогревал и весь замок, но за ночь тапочки стали совсем холодными, и девушка поёжилась. Накинув на плечи теплый шерстяной плед, потянулась к комоду с чулками.

     — Бабушка Иннис велела собираться скорее. В восемь подадут завтрак, а после нам надо будет украсить главный зал и гербовый. А я кое-что привез для украшения!

     — Я уже листьев насобирала. Красивые, нагладила их, букеты, венки и гирлянды развесим.

     — На кухне во всю фонари из репы вырезают, — Куинн тактично отвернулся, разглядывая город в окно и давая кузине возможность умыться и полностью одеться.

     — Ну как всегда, ещё седьмицу все будем пюре из неё есть, надо ж куда-то нутро репье девать, — проворчала Юбх, затягивая шнуровку на ботинках. Платье из кланового тартана лежало рядом и наделось быстро, а шнуровку по бокам можно затянуть и на ходу, чего время тратить?

     — Ну что, идём?

     В столовой они задержались недолго, быстро перекусили и ещё до того, как взрослые соизволили спуститься, принялись украшать залы. А после с кухни на больших подносах им вынесли множество очищенных изнутри реп с вырезанными рожами, внутри каждой из которых была выставлена свечка.

     Эти репы Юбх, Куинн и остальные дети, что прислуживали в замке, быстро разнесли по комнатам и коридорам, устанавливая на подоконниках. К ночи такие же светильники появятся в окнах каждого дома города, что раскинулся вокруг замка. Чтобы отпугивать злых духов и служить проводниками в иной мир заплутавшим душам усопших.

     — Юбх! Куинн! — окликнула Мэрид, поймав их в одном из коридоров. — Я собираюсь прогуляться по городу, идете со мной?

     Юбх сразу радостно закивала. Куинн закивал ещё радостнее. Детей в этот день было принято не выпускать из домов, на всякий случай, но раз мать зовёт его с собой в город, значит, ему можно!

     Им никто не препятствовал покинуть замок, хоть некоторые из прислуги и рабочих и провожали неодобрительными взглядами. Но время ещё только подбиралось к полудню, ещё день, да и гулять они будут недолго…

     Идти по суетящемуся городу в обществе Мэрид и Куинна оказалось очень приятно. На женщину и мальчишку все обращали внимание, радовались встрече и справлялись об их делах, хоть и иногда хмурились при виде Куинна, а Юбх почему-то чувствовала гордость. За то, что эта красивая смелая женщина — её тётка. Из её семьи. И, быть может, и сама Юбх сможет стать в чём-то на неё похожей?

     Местные украшали дома венками и гирляндами из листьев и ягод, расставляли на подоконниках вырезанные репки, перебрасывались словами и шутками, словно нарочно доказывая, что они живые и собираются таковыми оставаться ещё долго. В окнах почти всех домов торчали детские мордашки, с интересом глядящие на улицы.

     Высокие каблуки Мэрид дробно стучали по мощеной улице. Юбх знала, что по таким дорогам удобнее ходить в обуви на плоской подошве, у неё самой-то каблучок был всего в полтора дюйма, но Мэрид шагала легко и грациозно, пока ей не пришлось остановиться — из окна пекарни, где постоянно пахло горелым хлебом, высунулась самая вредная старуха на этой улице и закричала:

     — Расцокалась, что твоя глаштиг! Ходит тут, красуется, бесстыдница!

     — А если и расцокалась, тебе-то что? Хочу и ношу каблуки, тебя не спросила! — уперев ладони в бёдра, вскинулась Мэрид. — И меньше ворчи, а то ненароком из Лох-Шиен прискачет сегодня ночью к тебе под окна настоящая глаштиг.

     И к радости детворы, выглядывающей из окна дома напротив, и прохожих, навостривших уши, Мэрид подтянула юбку повыше, явив всем сапоги на плотной шнуровке и те самые высокие каблуки и, сама себе выстукивая ритм, легко сплясала заковыристый рилл, который Юбх ни за что не смогла бы повторить, даже не с первого раза.

     Стукнув каблуком о камни, высекая искру, Мэрид с хитрой улыбкой приставила к голове кулачки и заблеяла по козлиному, нагло смотря на горластую старуху.

     Проходившая мимо парочка девиц тут же подошла к ним и присоединилась к веселью, из окон дома напротив подхватила ребятня. И вот уже вся улица блеяла дурными голосами и покатывалась со смеху.

     Топнув напоследок особо звонко, Мэрид со смехом взяла за руки Юбх и Куинна и зашагала вперёд.

     — Юбх, у тебя ребята понаглее есть знакомые? Пусть ночью тут поцокают, а? — предложила Мэрид.

     — А если эта старуха нажалуется? — с сомнением спросил Куинн.

     — А я на неё не нажалуюсь? Это ж надо, сравнила меня с глаштиг, с козоногой фо-а!

     — Ну так на лицо-то они вроде как должны быть очень ничего, — неуверенно возразил Куинн, — ну и что, что ноги козлиные, вторая-то половина женская! И вообще, мама, разве не тебя называют «Белой горной козой»? Так чего ты обижаешься?

     — Горные козлы — это наши собратья, гордые, сильные, изящные и неукротимые. Быть «Горной козой» — честь, — вкрадчиво объяснила Мэрид. — А в том, чтоб быть названной козлоногой вредной бабой из фо-а, чести нет. О, глядите, там девушки гадают! Юбх, пойдем-ка узнаем первую букву имени твоего будущего мужа!

     — Но мне ещё рано о таком думать, — смутилась Юбх, но уже с интересом глядела на площадь, где девушки очищали яблоки от кожуры и кидали её за плечо, а после смотрели в виде какой буквы она изогнётся.