Семья со второй встречи. Сын миллиардера

Глава 4

На следующее утро я просыпаюсь от странного чувства, будто кто-то пристально на меня смотрит. Ох, мне мерещится Усольцев. Простонав, растираю ладонями глаза, но его образ не исчезает.

— Доброе утро, — голос Ярослава звучит бодро.

— Что ты здесь делаешь? — бормочу в ответ, с запозданием понимая странность своего вопроса.

Вообще-то это его дом, Яр может находиться, где ему захочется.

Усольцев садится на край постели и дотрагивается через одеяло до моей ступни.

— Думал, уже не спишь. Обычно ты вставала раньше.

От ноги, за которую держит Ярослав, медленно расползается какое-то горячее, покалывающее ощущение, напрочь сметающее остатки сна. Дергаю ступней, освобождаясь от прикосновения, и сажусь к изголовью кровати.

Ярослав напрягается и еще несколько секунд держит раскрытую ладонь над тем участком постели, где была моя нога. Шумно выдохнув, сжимает руку в кулак и возвращает на свое колено.

Как же неловко, что Усольцев застал меня в таком виде. Еще долго не прощу себя за то, что не услышала, как он оказался рядом.

В особняке нужно всегда быть начеку, а не сопеть в безмятежной отключке! Я ведь до последнего была настороже, взгляд не сводила с кроватки сына, а потом словно провалилась в темноту.

— Собирайся. Нам нужно съездить в одно место.

— Куда?

— Увидишь. Ты еще не расположена ко мне, так что не стану тебя смущать. Подожду в гостиной.

Кажется, Ярослава задела моя реакция на его безобидный жест. Усольцев встает с постели.

— Нужно время, чтобы собрать и накормить Матвея, — спохватываюсь я.

— Не буди ребенка. Он останется в доме с Ольгой Михайловной. — Предложение Яра больше похоже не приказ, я невольно хмурюсь. — Не доверяешь матери?

Ей-то я верю, чего не скажешь об остальных людях в огромном особняке.

Не дождавшись ответа, Усольцев разворачивается и шагает из комнаты, но, открыв дверь, замирает у порога, чуть не столкнувшись с моей матерью.

— А вот и вы, — без особого энтузиазма говорит маме, — легки на помине.

— Ой, Ярослав Андреевич! — заливается соловьем. — Какая приятная и неожиданная встреча! Доброе утро, благодетель вы наш! Здоровья, счастья, удачи во всех делах. — Усольцев не слушает ее пламенную речь, а, тактично кивнув, выходит из комнаты. Но мама продолжает льстить ему вслед: — Пусть жизненный путь ваш будет светлым! — Высказав пожелания, проскальзывает ко мне в комнату и плотно закрывает за собой дверь. — Ленка, хватит валяться! Поднимайся живее. Тебе же Ярославчик сказал собираться!

— Ты подслушивала?!

— Конечно, — с гордостью заявляет она. — Я же не могу пустить все на самотек. С такой дочерью, как ты, каши не сваришь. Самой приходится рулить!

От ее возгласов просыпается Матвей, кряхтит в кроватке. Посмотрев на мать с укоризной, я все же встаю.

— А может, ты в курсе, куда именно мы поедем с Ярославом?

— Он будет делать тебе предложение руки и сердца — ясно же как божий день! И только попробуй отказаться.

— С чего ты взяла, что будет предложение?

— Это же логично. Я слышала, как Ярославчик с кем-то говорил по телефону о вашей свадьбе, значит, сначала должно быть предложение.

— Просто «чудесно», когда рядом есть люди, которые знают, как лучше мне жить!

Склоняюсь над кроваткой сына и целую его в нежную щечку. Золотко мое.

— Кто знает, как лучше жить?

— Да вы с Усольцевым. Из вас получается неплохой тандем…

Пока я умываюсь и чищу зубы, мать суетится и переживает, будто это ее хочет взять в жены миллиардер.

Я же от поездки ничего хорошего не жду. Мне бы схватиться за голову и спрятаться ото всех в укромном уголке.

Но разве мама такое позволит…

Надеваю облегающее бежевое платье из мягкой ткани не из соображений произвести впечатление на Усольцева и соблазнить его своей фигурой. Это единственная вещь, которую не нужно отпаривать утюгом, достав из чемодана. Ткань не мнется.

— А ну-ка стоять, — налетает мама, держа наготове флакон своих духов, и щедро обрызгивает меня.

Капли попадают на волосы, плечи, грудь. Закрадываются в ноздри и рот, раскрываясь на языке тяжелыми, приторно-сладкими нотами.

— Фу…

— Не фукай. Женщина должна благоухать. На-ка, еще губы накрась, — тычет едва ли не в лицо своей малиновой помадой.

— Избавь меня хотя бы от помады, — отмахиваюсь.

— Мам. Ма-ма-а… — зовет Матвейка, встав в кровати, придерживаясь за борта.

— Некогда мамке, — шипит моя мать и выталкивает меня из комнаты. — Пусть сначала с отцом отношения наладит, а уж потом мы с тобой, внучок, как сыр в масле покатаемся.

Захлопывает перед самым носом дверь. Прорычав от расстройства, ударяю рукой по двери.

— Елена, какие-то проблемы? — женский голос застает врасплох.

Обернувшись, замечаю в конце длинного коридора Ираиду.

— Нет, полный порядок, — отхожу от комнаты. Не хочется позориться. — А где Ярослав?

— Дожидается вас внизу.

— Спасибо.

Опустив голову, торопливо прохожу мимо Ираиды.

Усольцев, расположившись на большом кожаном диване, скрашивает свое ожидание чашкой ароматного кофе. Увидев меня, сразу же встает.

— Готова?

— Вроде бы… да.

— Хорошо.

В просторной гардеробной квадратов на тридцать Ярослав подводит меня к длинной штанге, на которой висит целый ряд шуб из разного меха и разной расцветки. Интуиция подсказывает — шубы носила Элла, хоть и выглядят они безупречно.

— Какую наденешь сегодня? — интересуется Яр.

Он, кажется, готов поухаживать за мной.

Нахожу взглядом свою куртку, задвинутую подальше от шикарных мехов.

— Пожалуй, куртку. В ней как-то привычнее, — пытаюсь быть непринужденной, но даю понять Усольцеву, что подражать Элле и сегодня тоже я не буду.

На что Яр лишь стискивает челюсть.

— Ладно, — он вроде соглашается, но не от чистого сердца.

Глянцевый внедорожник, припаркованный во дворе, сияет в утренних лучах солнца. Рядом с ним топчется водитель, ждет нас, а заодно прогревает машину.