Семья со второй встречи. Сын миллиардера

Глава 9

Я только охнуть успеваю, как Усольцев подхватывает меня за талию и одним выверенным движением подтягивает к себе. Это получается у него так ловко, что у меня возникает чувство, будто Ярослав лишь этим и занимается — стискивает в объятьях девушек. Он склоняется к моему лицу очень близко. Его свежее дыхание задевает мои щеки, губы…

Отмерев от первого шока, прикрываю наши лица от посторонних глаз букетом.

— Я не буду с тобой целоваться, — тихонько шиплю.

— Значит, характер свой решила показать? — он принимает протест за вызов. — Что ж… сейчас я уступлю. Все равно у нас впереди еще целая брачная ночь. Я снял для нас дом.

— Нет. Когда это показное выступление закончится, мы вернемся в особняк и разойдемся каждый по своим комнатам.

— Посмотрим. — Он полностью уверен в себе.

— Посмотрим… — А вот я не очень.

— Посмотрим!

Аплодисменты и свисты гостей оглушают.

Где-то за спиной слышу рыдания матери. От счастья. Наконец-то ей удалось передать свою «непутевую» дочь в надежные богатые руки, а заодно и свою старость устроить.

После официальной части координатор приглашает всех пройти в банкетный зал.

Там я вижу еще более просторное помещение. В нем расставлены круглые столики для гостей. Есть и длинный стол для фуршета, где преимущественно легкие закуски и шоколадные фонтаны.

Поодаль на подсвеченном диодами подиуме расположен стол для нас — жениха и невесты. Хотя, наверное, правильнее будет сказать мужа и жены.

А если этот невероятный обман затянется еще, то совсем скоро я вообще стану Усольцевой Еленой Сергеевной. Делов-то? Документы только поменять…

Какие-то люди подходят ко мне, поздравляют, обнимают, дарят цветы.

Марика сначала заключает в объятия брата. Моя мать пробивается сквозь толпу и тоже кидается к Ярославу.

Потом наступает долгожданная пауза, где я хоть немного могу выдохнуть. Мы с Яром сидим за своим столом. Гости тоже рассаживаются. Официанты уходят в кухню, чтобы вынести первые блюда.

— А мать твоя, похоже, со вчерашнего вечера ничего не ела, — смеется Яр, кивая на фуршетный стол.

Она и впрямь ведет себя так, будто слаще морковки в жизни ничего не пробовала, а сейчас дорвалась до нормальной еды. Мечется вдоль стола и запихивает в свой рот все подряд. Мне даже немного стыдно за нее становится.

Возле мамы заскучал Матвей. Он растерянно вертится по сторонам — столько новых людей вокруг. Через секунду наши взгляды с сыном встречаются.

Он бросает на пол дольку яблока, которую всучила ему бабушка, и через весь зал бежит ко мне.

Ольга Михайловна не успевает придержать внука, потому что ее руки заняты тарталетками.

Я встаю из-за стола.

Сынок, взобравшись по ступенькам, оказывается на подиуме.

— Мама, — вполголоса говорит Матвей.

В ресторане фоном играет музыка, вряд ли лишние люди смогут услышать это обращение, а вот Ярослав…

— Почему он называет тебя матерью?

От подозрительного тона Усольцева у меня по рукам ползут мурашки. Я старалась всячески оградить Матвея от Яра, пока мы живем под одной крышей. Впрочем, и сам Ярослав никакого интереса к ребенку не проявлял.

— Он… маленький еще… У Матвейки нет настоящей мамы. Ее заменяю я.

— Даже так?

Наверное, Усольцеву это не очень понравится, но я беру Матвея на руки и иду обратно за стол. Усаживаю малыша на колени. Да, я была абсолютно права, по взгляду Яра понимаю — он не в восторге. Но мне на это наплевать. Я слишком люблю сына. И он посидит здесь, раз соскучился по мне!

— Матвей башмаками пачкает тебе платье, — кивает на мой белый подол Усольцев.

— Ничего страшного. Стряхну пятна салфеткой, — и демонстративно отворачиваюсь к сыну. — Что ты хочешь?

— Фе, — он морщит носик и указывает пальчиком на Ярослава.

Тот вскидывается:

— И как это понимать?

А вот я догадываюсь, почему сыну так не нравится физиономия его папаши.

— Ты не побрился. Матвей думает, что у тебя грязное лицо.

Хихикнув, вновь становлюсь серьезной и сдавливаю улыбку, едва посмотрев на недовольное лицо Усольцева.

Яр склоняется к сыну и позволяет ему дотронуться до своей колючей щеки.

— Ого! — удивляется Матвей, совершив для себя очередное открытие — не у всех людей гладкая кожа на щеках, как у него и его мамы.

— Вот тебе и ого, — кивает Яр малышу. — У тебя тоже так будет лет через двадцать.

Усольцев смотрит на Матвейку неотрывно, а у меня сердце будто замедляет ритм.

Интересно, заметил ли Ярослав внешние сходства между ним и сыном? Хотя цвет глаз малышу достался мой, зато светлые волосики у него от папы...

Эх, наверное, Усольцев не столь придирчив к мелочам или его мысли настроены не на ребенка, а заняты чем-то другим более важным для миллиардера, раз он, скользнув взглядом по сыну, безучастно отворачивается. Берет бокал с ледяной водой, чтобы промочить горло.

— Лен, — на подиум взбирается мать, — отведу Матвея в детскую комнату, а то программа вечера скоро начнется. Ребенок будет мешать.

— Он мне ничем не помешает, — крепче обнимаю малыша.

— Действительно, — впервые с мамой соглашается Яр. — Пусть резвится в своей возрастной компании. Матвею с ребятней будет интереснее. А ты в перерывах за ним наблюдай.

Как же не хочется отпускать своего милого сыночка. Ласково погладив его по головке, спрашиваю:

— Пойдешь знакомиться с новыми друзьями?

— Да! — кивает мой крепыш.

— Хорошо, тогда бабушка тебя отведет.

Ссаживаю Матвея с колен. Он топает к бабульке и послушно берет ее за руку. На мгновенье обернувшись ко мне, машет.

— Мы не прощаемся, солнышко! — говорю я. — Скоро я к тебе приду или ты ко мне, если соскучишься.

— Ага.

Вечер продолжается.

И я не отмечаю, что муж переполнен счастьем, оно не плещется в нем, как вода в фонтане. Ярослав ведет себя сдержанно, терпеливо позирует перед фотографами, закинув руку на спинку моего кресла. То и дело уходит, чтобы поговорить с какими-то серьезными людьми в дорогих костюмах. Догадываюсь, что они его партнеры по бизнесу.