Семья вопреки

2

Виктория

Вызываю такси. После встречи с Мартыновым настроение слегка подавленное. Знаю, что не сказала при нашей беседе ничего конкретного, но не подставила ли себя, вообще затеяв этот разговор. Весь план мог сработать и против меня. Очевидно, что ничем хорошим это не закончится.

Добираюсь до офиса компании отца. Медленно бреду по вестибюлю, погрузившись в безрадостные мысли. Из-за этого не сразу слышу, как меня окликают по имени:

— Вика! Вика, подожди! ‒ ко мне подбегает Алла, сотрудница из отдела бухгалтерии. Девушка с копной медно-рыжих волос окидывает меня беглым, оценивающим взглядом, а затем выдаёт: — Неплохо выглядишь. Владимир Сергеевич уже несколько раз про тебя спрашивал, зайди к нему.

— Спасибо, Алла. Как раз собиралась, ‒ киваю коллеге, направляюсь в сторону лифта и нажимаю кнопку вызова. Хотелось перекусить, но обеденный перерыв я уже пропустила, а задерживаться дольше было чревато. Морально готовлюсь к тяжёлой встрече с работодателем и отцом по совместительству. Пока жду, ко мне присоединяются ещё несколько человек. Вместе заходим в кабину лифта. Кто-то из сотрудников спрашивает:

— Вам на какой этаж, Виктория Владимировна?

— Десятый, ‒ рассеянно отвечаю ему.

В мыслях я уже далеко, гадаю: в каком отец настроении, что послужит причиной недовольства на этот раз? Ставлю на долгое отсутствие. От этих мыслей апатия сменяется раздражением. Поправляю на плече сумку и убираю руки в карманы пиджака. Сжимаю ладони в кулаки, пытаясь справиться с нахлынувшей эмоцией. Лифт добирается до нужного этажа. Двери медленно разъезжаются. Сотрудники шумной стайкой высыпают в коридор, а затем уходят к своим рабочим местам. Перед тем, как войти в приёмную, которая соединяет общий коридор этажа и кабинет начальства, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Захожу и бросаю сумочку на стол. Мысленно подбадриваю себя. Направляюсь к массивной двери из тёмного дерева, на которой висит позолоченная табличка с надписью: генеральный директор Захаров Владимир Сергеевич. Легонько стучу и ожидаю разрешения, чтобы войти. Без соблюдения этого ритуала отец в кабинет к себе никого не пускал. Смысл этого действия был даже не в том, чтобы оповестить о прибытии посетителя. Для этого в приёмной сидела я. Он имел гораздо более глубокий смысл: таким образом подчинённые показывали свою покорность и приверженность правилам.

Слышу приглушённый, но как всегда резкий голос отца:

— Входите.

Медленно поворачиваю ручку и переступаю порог. Тихо произношу:

— Владимир Сергеевич, мне передали, что вы просили зайти.

— Долго же тебя носило, ‒ брюзжит он, не отрывая взгляд от монитора. Голос сочится раздражением. Бинго! Несчастливая карточка на сегодня заполнена: проторчала в офисе Мартынова несколько часов, ничего не добившись, пропустила обед, отец не в духе. А ведь ещё в лифте подумала о том, что он начнёт придираться ко мне из-за долгого отсутствия. Получается, сама себя сглазила? Не хотелось бы стать объектом, на котором он выместит свою накопившуюся злость, но ничего не поделаешь. Выбираю самую безопасную стратегию: я ‒ тише воды, ниже травы. Будем соглашаться и кивать. За ворчанием следует короткий приказ:

— Заходи, разговор есть.

Первая мысль была панической: «неужели узнал, что я против него замышляю?!». На всякий случай опускаю взгляд в пол, чтобы не выдать лишних эмоций. Тихо прохожу в кабинет, осторожно закрывая за собой дверь. Приказа садиться не было. Значит, разговор будет коротким. Если бы он уже знал, то непременно прижал бы меня к стенке. В прямом смысле. Пока что всё довольно обыденно. Значит, моя задача по-прежнему заключается в том, чтобы отыгрывать роль тихой помощницы.

Обстановка в кабинете отца была такой же мрачной, как он сам: белый потолок, пол и стены тёмного бетонного цвета. Массивная деревянная мебель с острыми углами под оттенок венге. Все стены украшены рамками в тон. Под ними скрываются сертификаты, лицензии, грамоты и прочие свидетельства его заслуг.

Хотя в кабинете и было окно (в отличие от приёмной), казалось, что окружающая обстановка поглощает весь солнечный свет. Мне не нравится здесь находиться. Особенно сейчас, когда отец смотрит немигающим взглядом. Такое ощущение, будто на молекулы разбирает. Некоторое время он молчит, а потом начинает допрос:

— Как прошла встреча с Мартыновым?

— Хорошо. Он при мне посмотрел договор. Замечаний не было. Если что-то изменится, нам сообщат, ‒ отвечаю чётко. После короткого кивка следуют указания:

— Если правки будут, передашь в отдел к юристам, пусть дорабатывают. Потом мне на согласование. Останется прежний вариант ‒ сразу в печать и на подпись. Что насчёт личной встречи, приглашение на ужин принял?

— Ответа пока не поступало. Если Ярослав Романович согласится, то я сразу передам.

— Выберешь дату и время. Забронируешь стол в «Ариадне» на пять человек, ‒ продолжает отец.

Кажется, вот мы и подобрались к самому «интересному» для меня. Поджимаю от волнения пальцы на ногах. Немного прочищаю горло и переспрашиваю:

— На пять, потому что Ярослав Владимирович может пригласить с собой спутницу?

— Вика, у тебя со слухом проблемы? Я уже говорил, что ужин семейный. Ты тоже должна там быть, поэтому на пять человек, ‒ поясняет отец.