Семья вопреки

7

Виктория

Сначала мне кажется, что обозналась. Неосознанно делаю несколько шагов по направлению к кофейне, чтобы рассмотреть женщину, которая сидит за столиком у окна в компании мужчины. Вовремя вспоминаю, что меня могут заметить, поэтому решаю поступить иначе: достаю телефон и навожу камеру, приблизив изображение. Со стороны должно выглядеть так, будто я пытаюсь поймать удачный кадр, чтобы сфотографировать вывеску. Волосы женщины имеют довольно примечательный вид, потому что это короткая стрижка «пикси», да ещё и платиновый блонд. Разглядеть цвет глаз сложно из-за солнечных очков. Довольно странный выбор: сейчас немного пасмурно, да и в помещении их можно было бы снять.

И всё же, я не ошиблась: в кафе сидела Ирина, моя мачеха. Уже хочу убрать телефон и пройти мимо, но в следующую секунду у меня буквально отвисает челюсть от того, что вижу на экране. Мужчина, в компании которого Ирина проводит время, берёт её за руку и нежно целует тыльную сторону ладони. При этом она не кажется недовольной. Всё очень даже наоборот: после этого на её лице появляется лёгкая улыбка. Прежде чем успеваю подумать, зачем мне это надо, делаю снимок парочки. Боковым зрением замечаю, что в мою сторону косятся прохожие. Для отвода глаз фотографирую ещё и вывеску, а затем неторопливо ухожу от кофейни подальше. Прошло от силы несколько минут. Надеюсь, что удалось остаться незамеченной.

Идти туда за перекусом сейчас ‒ явно идея из разряда «так себе». Не знаю, какие между этими двумя отношения, но интуиция подсказывает, что они больше, чем знакомые или друзья. Раз уж Ирина не стала снимать очки, значит, всё же опасается, что её могут заметить в компании этого мужчины и узнать? С другой стороны, ну что я такого увидела? Он же просто руку поцеловал. Очень галантный жест. Вполне себе… дружеский?

Вновь прокручиваю в голове этот момент, пока иду в сторону ресторана с итальянской кухней, о котором думала ранее. Делаю заказ. Пока ожидаю, можно проверить снимок в галерее. Сейчас у меня появилась возможность лучше рассмотреть внешность мужчины: он довольно симпатичный, на вид ему за сорок, но явно следит за собой. Уверена, что прежде его не встречала. Тогда от чего черты лица кажутся смутно знакомыми? Снова вглядываюсь в изображение. Пожалуй, он немного похож на Мартынова, но как-то отдалённо.

В любом случае, разве это имеет какое-то значение? Даже если это её любовник, мне лишь остаётся похвалить жизнь за отлично развитое чувство справедливости: теперь Ирина с отцом была на равных. Не знаю, зачем вообще сделала это фото. Влезать в их семейные разборки ‒ себе дороже. Мой палец замирает над иконкой корзины, когда на краю сознания резко вспыхивает навязчивая мысль: раз уж мне в руки попал такой компромат, то почему бы не извлечь из него пользу?

По телу пробегает лёгкая дрожь от осознания и отвращения к себе. Разве была я настолько мелочной и подлой? Изначально мой план был нацелен на деньги, которые всегда можно заработать. Теперь я могла «ударить» отца ещё и морально, открыв правду об Ирине.

Нажатием кнопки отключаю экран и убираю телефон. Такие решения не следует принимать поспешно. Сейчас я слишком подвержена влиянию эмоций, чтобы сделать правильный выбор.

Официант приносит заказ. Медленно ем, всё больше погружаясь в размышления. Фактически, именно отец был тем, кто впервые нарушил супружеские обеты, изменив жене с моей матерью. На тот момент Ирина уже была беременна. В моих глазах это лишь делает его поступок более мерзким. Он делал всё осознанно. Не упоминал, что женат, но и о серьёзных отношениях речи не шло. Это был короткий, но яркий роман, который закончился в тот же момент, когда моя мама узнала правду. После этого она уехала домой, чтобы больше с ним не пересекаться, но уже в тот момент знала, что не одна. А вот отец «прозрел» шестнадцать лет спустя. Я до сих пор не понимала, каким образом, но догадывалась, что мама могла ему сообщить. Меня отсутствие отца по жизни особо не напрягало. Я бы слукавила, сказав, что не смотрела на полные семьи с капелькой зависти во взгляде, но и без этого была вполне довольна. Лучше бы всё так и оставалось, потому что после его появления начался мой персональный ад.

В общем, даже если в итоге окажется, что Ирина отцу не верна ‒ не мне её осуждать. У нас были неоднозначные отношения, но если смотреть на ситуацию в целом, то понять её поступок можно. Хотя я и ощущала лёгкую неприязнь по отношению к себе со стороны мачехи, больше удивилась бы, если таковой не оказалось вовсе. Внешне это проявлялось лишь редкими колкостями, которые сопровождались ироничной улыбкой. По сравнению с тем, что творили Макар и отец, это было даже мило. Хочется верить, что мы не враги. По крайней мере, я старалась держать нейтралитет. Именно поэтому сейчас так приходится напрягать мозг. Все было бы гораздо проще, если бы я ненавидела всех, но это не так. Можно было бы просто отправить отцу фотографии и смотреть, как он бесится, но суть ведь в том, что это заденет Ирину тоже. Испортить отношения всегда легко, а вот налаживать потом ‒ проблематично. Я не была до конца уверена в том, что делала. Поэтому всегда держала в уме мысль о том, что всё может обернуться против меня.

Знаю, что по совести не могу поступить так, как хотелось бы. Однако желание сердца и души, которые семь лет страдали от жестокости, нашёптывает, что я имею право отомстить хотя бы таким способом. Пусть ему будет так же больно. Я этого хочу. Пусть будет так же одиноко. Пусть он потеряет нечто равноценное. Мне это нужно. Не верну отнятых за годы возможностей на счастье, но хотя бы частично покрою долг за нанесённые обиды.

Заканчиваю трапезу и оплачиваю счёт. Возвращаюсь в квартиру и уже в прихожей замечаю, что отец дома, потому что туфли стоят на подставке для обуви, а домашние тапочки отсутствуют. Если я правильно помню, сегодня в его личном расписании было несколько встреч. Удивительно, что он вернулся раньше, чем рассчитывалось. Надеюсь, не пересечёмся. Стараюсь тихо пробраться в комнату, но мои надежды рушит звук уведомления, от которого я подпрыгиваю на месте. Достаю телефон и провожу пальцем по экрану, чтобы прочесть. Ну, кто бы сомневался…