Семья вопреки

9

Виктория

Расставаться с ребятами мне совсем не хочется. Предлагаю пообедать в кафе неподалёку. Марат и Алёна охотно соглашаются. Только нам с Маратом надо принять душ и переодеться. Друг идёт в сторону мужских раздевалок для персонала. Алёна вызывается проводить меня до женских, для клиентов. Там оказывается всего пара девушек и женщин, которые нас очень быстро покидают. Подхожу к своему шкафчику и набираю на замке код. Подруга встаёт рядом.

— Алён, а ты не могла бы выйти? ‒ прошу, испытывая лёгкий укол совести. Не хочу, чтобы она заметила свежие синяки на шее.

— Викусь, ну ты чего, стесняешься, что ли? Чего я там у тебя не видела-то? В одну раздевалку в универе ходили, ‒ без тени смущения или неловкости напоминает она.

— Ага, ходили, ‒ отвечаю с тихим вздохом, доставая из сумки полотенце и сменную одежду. Попутно пытаюсь придумать, как бы не попасться. — Можешь тогда отвернуться? Мне правда неловко. Я немного вес набрала, ‒ бормочу тихо, добавив смущения в голос.

— Знаешь, а я вот что-то не заметила, ‒ подозрительно сощуривается подруга, разглядывая мою фигуру. — По-моему, даже наоборот, скинула.

— Разве? Просто у нас в офисе кафетерия нет, но есть ресторанчики рядом. Часто повинуюсь стадному инстинкту и покупаю снеки в автомате вместо полноценного обеда, ‒ говорю, как на духу, бодро отступая к душевым.

— Зря, для желудка это очень вредно, ‒ назидательным тоном говорит Алёна. Затем ещё раз окидывает взглядом и спрашивает:

— А ты чего, прям в одежде в душевую пойдёшь? Намокнет же, лучше в полотенце завернись.

— Мне так удобней, ‒ буквально выпаливаю я, скрываясь за дверью. Дожилась. Конечно, Алёна бы меня не осудила, но для сегодняшнего дня всем достаточно негатива. Ни к чему ей и Марату знать ещё и об этом.

Позже мы втроём сидели за столиком в кафе. Наслаждались едой и обществом друг друга. Вспоминали смешные случаи из студенческой жизни, обменивались новостями. Ненадолго, но я почувствовала себя живой, свободной и счастливой.

Возвращаться не хотелось совсем. Я оплатила счёт наличными. Алёна и Марат сначала хотели сложиться со мной, но пришлось настоять на том, что это в качестве извинений за долгое отсутствие. Мы ещё раз крепко обнялись и договорились встретиться в квартире, которую они арендовали, за несколько часов до ужина в субботу.

Решаю дать себе время на «подумать» и прогуляться. Погода в начале сентября выдалась неплохая. Под ногами слышится шелест листвы. Прохладный ветер так и норовит забраться под одежду.

Марат во всём был прав. Мой план был ненадёжным. Я точно могла предсказать лишь одно: после получения писем заинтересованные стороны потребуют возврата денежных средств. Кто откажется от денег, особенно если их много? Наверняка среди тех, кто вращается в мире бизнеса, таких можно пересчитать по пальцам одной руки. Самой непредсказуемой переменной был отец. Как он отреагирует: разозлится, проигнорирует или предпримет что-то? Уволит или обернёт промах себе на пользу? Получится ли вообще уехать? Если да, то как долго я смогу пробыть дома?

Перечень вопросов всё пополнялся. К ним добавлялись новые, абсолютно не связанные с моей авантюрой. Чего следует ожидать от предстоящего ужина? Почему я должна присутствовать? С какой целью отец решил продемонстрировать наше родство Мартынову? Чем больше я над этим размышляла, тем тревожней становилось, потому что ответы на вопросы так и не находились. Хотя я привыкла полагаться на интуицию, в последнее время она давала сбои. Предчувствие надвигающихся неприятностей теперь легко путалось рефлекторным страхом, который выработался после взаимодействия с отцом и Макаром. Во многих случаях я действовала на опережение и старалась не давать повода для конфликтов, но этого было мало. По словам отца, мне всегда чего-то не доставало: не умею нормально одеваться, не сдерживаю эмоций, слишком громкая, слишком дерзкая… не такая, какой хотел видеть он. Усмехаюсь своим мыслям. Не этот человек меня растил и воспитывал, но теперь он упорно пытается сломать всё, что было построено до его появления. Вполне естественно, что встречает сопротивление. Я уже была личностью до него и желала остаться собой после, но чем дольше работала с ним, тем сильнее ощущала давление, направленное на стирание этой личности. Мне нельзя было вернуться домой. Я не могла вспоминать свою прежнюю жизнь. Как будто не имела прошлого. Только настоящее и будущее, которое выбирал за меня он.

Добираюсь до квартиры отца. Едва переступаю порог, как слышится гневная реплика:

— Какого чёрта ты не взяла с собой телефон и где вообще тебя носит?!

Быстро оцениваю взглядом обстановку. Отец стоит в коридоре. Ноги расставлены на ширине плеч, руки скрещены на груди. Выражение лица максимально суровое, только пар из ноздрей не валит. А вот взгляд метает молнии. Когда я только начала жить здесь, меня это очень впечатляло и пугало одновременно. До дрожи в коленях. Сейчас же в голове мелькает нейтральный совет: «ага, сейчас он не в духе, говорить будем кратко».

— Забыла. Была в спортзале, ‒ вытягиваю перед собой сумку, чтобы продемонстрировать.

— Допустим, ‒ с сомнением в голосе говорит он. — Разве я не говорил, чтобы ты без телефона никуда не уходила?

— Говорил. Я везде и всегда его ношу с собой, сегодня вот случайно забыла. Что-то случилось?