Семья вопреки

12

Виктория

Пока тётя Тоня суетится, нарезая хлеб для бутербродов, я разглядываю кухню. Раньше здесь были зелёные обои с пальмами. Теперь стены выкрашены в тёплый бежевый цвет. Кухонный гарнитур тоже поменялся. Даже плитка другая.

— А вы ремонт сделали, да? ‒ интересуюсь с улыбкой, разглядывая весёлые занавески с дольками цитрусов. — Очень уютно, да и настроение поднимает.

— Ой, да нашла о чём поговорить! ‒ отмахивается соседка. — О себе лучше рассказывай, Викусь! С тех пор, как твой папашка объявился, от тебя ни слуху, ни духу, ни сообщения. Аж душа не на месте была. Я тебя вот такой крохотулечкой помню, ‒ она ненадолго прерывается, чтобы через плечо бросить на меня взгляд. От него щемит сердце и пробирает дрожь, столько всего в нём смешалось: тоска, грусть, сожаление и радость.

— Вам полную версию событий или покороче?

— Ты что, кинотеатр по подписке, чтоб мне такие вопросы задавать, а? ‒ насмешливо приподняв бровь, укоряет соседка. — Говори как есть, а потом подумаем, как быть.

— Ну… после похорон отец разрешил только одежду собрать. Увез к себе. Хоромы у него богатые, конечно, четыре комнаты, да и вид красивый… ‒ начинаю неуверенно. — Только мне там были не рады. Первое время ничего вокруг не замечала. Заперлась в комнате. Только и могла, что выть от тоски, ‒ говорю глухим голосом, а померкнувшие воспоминания вновь оживают перед глазами. — Несмотря на сложившиеся обстоятельства, его жена, Ирина, относилась ко мне нейтрально. Могла как-нибудь словесно уколоть, но до конфликтов дело не доходило. А вот его сын, Макар… С ним мы сразу не поладили, ‒ давлю в себе усмешку.

Тётя Тоня ставит передо мной тарелку с бутербродами и горячий чай. Присаживается рядом на табурет. Накрывает мою ладонь своей тёплой рукой, слегка сжимает. Заглядывает в лицо, но не перебивает. Продолжаю рассказывать:

— В общем, этот придурок травлю в школе организовал. По «милости» отца меня запихнули к таким же богатеньким мажорам, каким был Макар. Его подпевалы радостно поддерживали любую затею, от мелкой пакости до мордобоя, ‒ морщусь от неприятных воспоминаний. Откусываю бутерброд и запиваю чаем.

— А папаша куда смотрел?! Поговорить с ним не мог, что ли?! ‒ возмущенно восклицает она.

— Зрите в корень. Только с ним мы тоже характерами не сошлись. Оказывается, Захаров ‒ крупный бизнесмен, для которого большое значение имеет репутация. Как объявился, сразу нарисовал перспективу: берёшь мою фамилию, сидишь тихо, не отсвечиваешь. Мы тебя удочерили, всем необходимым обеспечили. Должна быть благодарной. Ну, вы же помните, какой я тогда была… ‒ смотрю на женщину с усмешкой. — За такое могла ему по лицу пару профилактических вмазать. В общем, от его фамилии отказалась. Гордо до сих пор ношу свою. Ему это очень не понравилось. Он делал всё, чтобы эти конфликты замять, но на помощь никогда не приходил и ситуацию менять не собирался, решил таким способом урок преподать: раз от его фамилии отказалась, то и решать мои проблемы он не обязан. Так продолжалось два года. Фактически, мы так и жили: прибившаяся к Захаровым сиротка и благородная, богатая семья, которая её пожалела, ‒ ненадолго замолкаю.

Тётя Тоня пару секунд молчит, а потом резко выплёвывает такие ругательства, от которых у меня уши краснеют.

— Вот так они с тобой обращались всё это время?! Господи, да Вера бы его в порошок за такое стёрла! ‒ хлопает она рукой по столу.

— Эх, да, мама бы могла, ‒ вздыхаю с грустной улыбкой. — Я думала, что мы два года поживём и разбежимся, но Захаров умеет удивлять. Сказал, что за всё в этой жизни надо платить. Поэтому я должна была отучиться и работать на него. Такой вариант меня категорически не устраивал, поэтому украла деньги и хотела уехать домой, но он меня поймал уже на вокзале. По телефону отследил. Оказывается, до этого мы ещё довольно мирно существовали. После того случая он не только отслеживал моё местоположение, но и требовал отчётов о расходах. Забрал документы и ключи от квартиры.

Тётя Тоня прикрывает рот рукой, в глазах стоят слёзы, до слуха доносится приглушённое бормотание:

— Девочка моя, почему мне не позвонила?! Если до восемнадцати лет я права не имела куда-то тебя увезти при живом отце, то после разрешение этого бизнесменишки уже не требовалось…

— Я номера вашего наизусть не знала, ‒ опускаю голову виновато. — Он даже старый телефон и ноутбук с собой взять не разрешил. Так и рявкнул, что ни к чему мне это старьё, новое купит. Действительно, подарил смартфон, и установил специальное приложение для отслеживания, чтобы всегда была у него на ладони. Об этом не сказал, понятное дело. Сама узнала, когда сдавала в ремонт. Да и не решилась бы я вас в это втягивать. Он ведь угрожал тем, что нашу с мамой квартиру продаст, если ещё раз подобное выкину. Тогда я мелкая была, на слово ему поверила, ‒ вытираю выступившие слёзы и шмыгаю носом. — Страшно было очень. Решила просто ждать. Отучилась на маркетолога пять лет, друзей хороших нашла, ‒ при мысли об Алёне и Марате губы трогает лёгкая улыбка.

— Так, Викунчик, а здесь ты как оказалась тогда, неужели отпустил? ‒ удивляется тётя Тоня.

— Это самая интересная часть рассказа, ‒ говорю многообещающим тоном, поднимая указательный палец вверх. — Наметился у него крупный контракт. Как секретарь, я могу просматривать разные документы. Нашла довольно интересные, отправила кому надо. Вот он сегодня утром и сказал валить на все четыре стороны. Полагаю, чтоб ещё больше дел не натворила, ‒ заканчиваю с самодовольной улыбкой.