Семья вопреки

15

Виктория

Несколько минут топчусь у входа в офис. Храбрости во мне вчера было побольше, конечно. Сегодня девятнадцатое сентября, пятница. Подумать только! А ведь ещё в понедельник пятнадцатого я удрала отсюда, окрылённая победой. Ну что за фигня?! Нервно почёсываю шею под шарфом. Накрапывает противный мелкий дождь, но заходить внутрь хочется гораздо меньше, чем слегка намокнуть.

Возвожу глаза к небу в немой мольбе. Всё глухо. Никто не придёт и не спасёт. Шиплю тихое ругательство перед тем, как чеканным шагом направиться к двери. Резко распахиваю её и захожу.

— О, Виктория Владимировна! Вы уже выздоровели? ‒ удивляется охранник, заметив меня.

Натягиваю на лицо рабочую маску из вежливости и здороваюсь:

— Доброе утро! Да, теперь могу вернуться к работе. Как тут у вас, смена прошла спокойно?

— Что ж, это прекрасно, а то без вас какая-то путаница с документами произошла, так все на ушах стояли, ‒ делится наблюдением мужчина. — А по смене всё тихо, можете не переживать.

Он с улыбкой протягивает мне ключи от приёмной и кабинета. Когда тянусь, чтобы забрать их, то ободряюще-фальшивым тоном говорю:

— Что ж, разберёмся. Я для этого пораньше и пришла. Хорошего вам дня! ‒ бросаю уже на ходу, направляясь в сторону лифта. Когда створки кабины закрываются, жму кнопку десятого этажа и устало приваливаюсь к стене, потирая лоб ладонью. Не успела сесть за рабочий стол и оценить масштаб завала, а уже мигрень подступает.

Браво, Вика! Ничего не добилась и вернулась к тому, от чего бежала. «Гениальный» стратег, что тут скажешь. Может, и правда надо было в СМИ сообщить, а не пытаться намёками привлечь интерес Мартынова? Тогда мне не очень хотелось так рисковать, всё же это были конфиденциальные сведения, а сейчас уже поздно. Да и поступил он ровно так, как я просила ‒ отложил подписание договора. Получается, только хуже себе сделала, потому что теперь придётся убеждать его в обратном.

Разъяренной фурией проношусь по коридору. Всё равно сейчас в офисе никого нет, кроме меня и охранника. Отпираю дверь приёмной, нервно дёргая ручку. Рабочее место всё так же сияет белизной. Огромная кипа бумаг на столе отлично дополняет картину. Снимаю пальто, переобуваюсь и ставлю рядом с ней сумку. Сажусь в кресло и закрываю лицо руками. Блин.

Сижу так несколько минут, а затем включаю компьютер и приступаю к работе. Почта завалена письмами за три с половиной дня. Много бумаг для согласования. Кстати, а почему они здесь? Валерия Павловна что ли вообще ничего не разбирала? Даже планер задач заполнен как-то криво. На ответчике куча сообщений. Записываю всё самое важное. Были и такие, кто просто желал скорейшего выздоровления, потому что не смог связаться по телефону. Кстати, его я тоже не проверяла. Теперь даже как-то страшно, но надо. Отрываю взгляд от монитора и приклеиваю его к экрану смартфона.

Открываю рабочий чат и листаю переписку. Чего там только нет: и жалобы сотрудников на то, что документы не переданы вовремя, что они заполнены некорректно, даже есть прямые упрёки в сторону помощницы Макара и обвинения, что она не соответствует занимаемой должности.

Может, ещё не поздно смыться обратно в Рязань уже сейчас? Честно говоря, мне по барабану, если опасения отца подтвердятся и всё тут развалится, но… не будем повторять прошлых ошибок. Надо собраться, взбодриться и всё порешать, чтобы не огрести после возвращения отца ещё больше. Печатаю в чат сообщение: «доброе утро, коллеги! С сегодняшнего дня я на месте. Возвращаемся к работе в привычном режиме. Все ваши просьбы, пожелания и жалобы записаны. Будем разбираться в ближайшее время. Если имеются срочные поручения, не терпящие отлагательств, то обращайтесь лично ко мне. Весь день я буду находиться в приёмной. С уважением, Власина Виктория Владимировна». Палец замирает над кнопкой «отправить», слегка подрагивая. Ох, что после этого начнётся… зажмуриваюсь и тыкаю. Сообщение улетает в чат.

Пока сотрудники не набежали, пытаюсь уменьшить объём работы. Такое ощущение, что безуспешно. Первым делом разбираю бумаги на столе. Что-то нужно заполнить заново, другие документы отдали на подпись, третьи ‒ для проверки и согласования. Сортирую всё по разным стопкам и наклеиваю стикеры с заметками. Вношу правки в документы, отправляю в печать. Нет, ну почему они вообще у меня-то оказались, когда должны быть у Макара или Леры?!

Делаю себе крепкий эспрессо, пока уборщица моет пол в приёмной. Захожу в кабинет к отцу и решаю включить компьютер, чтобы проверить список задач, которые он сам себе составлял. Несколько минут работаю в тишине, но потом начинает звонить мобильник. Принимаю звонок, не глядя на экран.

— Вижу, ты уже на рабочем месте. В планер мой лучше не лезь, ‒ раздаётся голос отца.

— И вам доброго утра, Владимир Сергеевич. Вопрос первый: как вы узнали, что я открыла именно это приложение? Вопрос второй: почему нельзя вносить правки? ‒ говорю рассеянно, переписывая на лист бумаги всё, что было запланировано или пропущено. Находятся даже заметки, которые касаются следующей недели.

— Это приложение синхронизируется со смартфоном, и ты уже там что-то успела натыкать, ‒ ворчит он.

— Ага. Понято, принято. Буду отправлять всё голубиной почтой, ‒ клятвенно обещаю с сарказмом в голосе.

— Обойдёмся без птиц, а вот курьера можешь отправить. Там наверняка много бумаг накопилось, ‒ командует он.