Семья Жнецов

Пролог

Сколько себя помню, никогда не любила чёрный цвет – но он неотъемлемая часть моей сущности. Если бы мне позволили выбирать, я бы без колебаний выбрала красный. Этот цвет идеален, он мне идёт, но увы… Моё мнение никого не интересует.

Особенно в моей семье.

Всем заправляет отец. А он – ярый приверженец традиций. И никто не смеет ему перечить: ни я, ни мои братья, ни даже мой дядя, младший брат отца. Слово главы семьи – приказ. Ослушаться — невозможно.

Как и сегодня…

Несмотря на то, что я находилась на другом конце планеты и работала в поте лица, поступил приказ отца: незамедлительно явиться в семейный особняк. Причём не только мне, но и всем остальным членам семьи.

Для большинства существ такой семейный сбор – радость. У обычных людей в такие дни празднуют памятные события: дни рождения, свадьбы, Новый год или Рождество. В каждой стране и культуре – свои поводы для тёплых семейных встреч. Но только не в моей…

В последний раз я была здесь более семидесяти лет назад и с трудом могу припомнить хоть одно событие, которое можно было бы назвать «приятным» или хотя бы «весёлым». И на то есть причина…

Пока я шла к особняку по кирпичной дорожке, меня окружил родной, привычный с детства аромат: концентрированная смесь земли, сырости и тонкой сладковатой ноты красного цветка Ликорис.

Ликорис здесь цвёл всегда, сколько я себя помню. И никогда не увядал, хотя над особняком никогда не всходило солнце – только ночь, вечный спутник. При каждом шаге я слышала звонкий стук каблуков, отдававшийся эхом над огромным кладбищем, которое окружало особняк. В детстве мне это казалось пустой тратой земли. Сейчас я уже не замечала ни надгробных крестов, ни плит с давно стёршимися надписями.

Когда я подошла к особняку, оттуда уже доносились голоса. Кто-то из семьи прибыл раньше меня – неудивительно, учитывая, какое расстояние пришлось преодолеть мне.

Я остановилась перед массивной двустворчатой дверью из чистого чёрного железа. По бокам входа застыли две злобные горгульи, охраняющие покой. А на самой двери, словно предупреждение для смертных, была выгравирована Смерть: скелет в плаще с косой в руках.

Глядя на это изображение, я не сдержала раздражения и громко цокнула языком.

– Отец так и не убрал это убожество… – вздохнула я и уже потянулась к ручке, как дверь неожиданно открылась сама.

На пороге появился отполированный до блеска скелет в чёрном смокинге. Он вышел мне навстречу и приветливо поклонился, звонко щёлкнув челюстью.

– Здравствуй, Оскар. Я дома, – поздоровалась я, наблюдая, как наш дворецкий распахивает передо мной дверь. – Хорошо поживал всё это время?

Разумеется, скелет не мог ответить, но на этот раз щёлкнул челюстью дважды – что можно было счесть за «да». Усмехнувшись, я наконец вошла.

Меня встретил просторный коридор в угольно-алых тонах. Тёмные стены из редкого дерева, алые ковры, картины, изображающие знаменитые сцены смертей из истории: от голода до массовых войн. Рядом с каждой картиной стояли средневековые доспехи из чёрного железа – и в руках каждого доспеха было идеально заточенное оружие, пригодное для боя и сейчас.

– И когда же отец избавится от этого старья? – устало проговорила я, вспоминая, как ненавидела эти доспехи в детстве.

– Вот и я о том же! – раздался мужской голос. – Уже четверть двадцать первого века прошла, а отец всё живёт в прошлом.

Я обернулась и увидела высокого красивого парня, которому на первый взгляд можно было дать лет двадцать семь. На нём, как и на мне, была чёрная траурная одежда. Короткие тёмные волосы с косым пробором аккуратно уложены, лицо идеально выбрито, на губах – понимающая улыбка.

Но стоило нашим глазам встретиться, как на мгновение они вспыхнули ярким зелёным светом – личный сигнал, по которому мы в любой толпе узнаём «своих».

– Динамис… – улыбнулась я.

– Здравствуй, сестрёнка, – мягко ответил он, распахнув объятия и крепко обняв. – Давно не виделись, Никефорос. Лет… сорок?

– Правда? А мне кажется, что прошло гораздо больше, – рассмеялась я.

Я хотела ещё что-то сказать старшему брату, но не успела.

– Ох, ну конечно! Сразу обнимать своего «самого любимого» брата. А обо мне, который стоит в двух метрах, все забыли! – раздался возмущённый голос.

Неподалёку стоял юноша примерно двадцати лет: длинные тёмные волосы едва касались плеч, тонкие губы растянулись в недовольной ухмылке, густые брови нахмурены. И точно такой же зелёный огонёк вспыхнул в его глазах, когда он встретился со мной взглядом.

– Эйсон… – вздохнула я. Мой младший брат всегда был капризным и отчаянно жаждущим внимания – не только от семьи, но и от всех представительниц прекрасного пола.

– Ники, будем обниматься? – усмехнулся он, раскрывая объятия. – Мы ведь тоже давно не виделись…

– Пожалуй, откажусь. Боюсь, моя одежда пропитается чужими женскими духами, – ответила я с той же улыбкой.

– Неужели? – протянул Эйсон, задетый, но не теряющий усмешки. – Ну как знаешь. Многое теряешь. По этим духам хотя бы понятно, что у меня есть вкус. В отличие от некоторых…

– Что ты сказал? – начала злиться я, а он довольно засмеялся.

– Хватит, – вздохнул Динамис, подняв ладони. – Мы столько лет не собирались, а вы всё за старое. Пора бы повзрослеть.

Я раздражённо вздохнула и скрестила руки на груди, но продолжать не стала. Эйсон – тоже.

– Ладно… У меня была долгая дорога. Кто-нибудь нальёт даме выпить? Или так и будете портить настроение с порога?

Динамис с улыбкой кивнул и подал знак дворецкому. Тот направился к бару за бокалами.

– Кстати, что случилось? – спросила я у братьев, беря бокал с красным вином с подноса, который держал скелет. – Зачем отец вызвал нас на этот раз?

– А ты как думаешь? – раздражённо ответил Эйсон, рухнув в красное кресло и по пути прихватив бокал. – Наш драгоценный папочка снова подкинет нам работу. Наверняка очередная катастрофа, стихийное бедствие или ещё какое-нибудь дерьмо, которое придётся разгребать нам. Бесит…