Сенгита Леса

8. Новое утро

Если честно, я была немного удивлена. Когда я услышала от Региндора: «ты же не откажешь мне…», то, вообще-то, подумала о другом. Ну да ладно. Не так уж это и сложно. Всего лишь…

— Вынести из гробницы? Ну да, ты же не можешь отсюда выйти.

— Не совсем. Ты тоже сейчас не выйдешь. Не забывай, ты попала сюда с моей помощью. Моя просьба чуть сложнее. Эти четыре предмета — регалии правителей Эльгери. Сенгери — то есть правители, не носили короны. Символом нашей власти были вот эти предметы. У них есть одна особенность — они знают своего владельца. И что бы передать их кому-нибудь другому, прежний владелец должен от них отречься. А затем передать, по праву наследования. Это важно.

Увы, моя смерть была внезапной. Я не успел сделать ни того, ни другого. И регалии похоронили вместе со мной. Но я очень хочу, чтобы они вернулись. И прошу тебя сделать это.

— Но как?

— Отречься от них я могу прямо сейчас. А право наследования уже получила, став моей женой.

— Когда? — удивлённо спросила Леся.

— Только что, — хмыкнул Региндор. — Точнее ты стала вдовой. Сенгери Региндор мертв уже сто пятьдесят лет.

Я не сразу нашлась что сказать. Меня не так удивила сама просьба, как ее исполнение. Если было это предложение, то самое ненормальное, о каком я когда-либо слышала. Быть замужем за двухсотлетним покойником?

— То есть, ты сейчас оставишь меня здесь? Одну?

— Нет, ну что ты. Я верну тебя в твой мир, и в твое тело. Ведь сейчас ты просто неприкаянная душа. Но я Хранитель, и могу сделать тебе ключ, который перенесет тебя из твоего мира сюда, в эту гробницу. Ты заберешь регалии и выйдешь из Покоя. А дальше можешь делать с ними все, что захочешь. Можешь продать — они обладают удивительными свойствами. А можешь оставить себе, тогда по законам Эльгери ты станешь правительницей. Сенгита Леса, как тебе такой титул?

Теперь я совсем потеряла дар речи.

— Я сумел тебя удивить?

— Да уж. После всего произошедшего за последние три дня, я думала, что перестала удивляться.

— Ты можешь отправиться в Эльгери не сразу. Ключ будет с тобой и перенесет тебя только по твоему желанию. Но только не думай, что в твоем мире все останется по-прежнему. Битва закончится, и Хранители уйдут. Больше некому будет направлять жизнь людей. И судьба вашего мира будет зависеть только от вас. Первое время там будет настоящий хаос.

— Ты хочешь сказать, что здесь будет лучше?

— Моему миру далеко до битвы. Но ты можешь оставаться в своем мире столько, сколько хочешь. Единственное, о чем я тебя прошу — это хотя бы в конце жизни появиться в Эльгери и вернуть регалии людям.

— Я сделаю это, — сказала я, осторожно проведя пальцами по регалиям. — Я сделаю так, как ты захочешь.

— По-моему не так давно я это уже слышал, — прошептал Региндор, прижимая меня к себе.

Он нежно коснулся моих губ, а я подумала, что меня уже не смущает гробница. В конце концов, хозяин здесь Региндор, да и мы с ним всего лишь духи. Нам тут самое место.

— Как ты умер? — спросила я Региндора, разглядывая отодвинутые на край регалии.

— Меня отравили.

— Кто?

— Сам не знаю.

— Неужто наследники?

— У меня не было наследников, — ответил Региндор, а, заметив мои поджатые губы, добавил: — И жены тоже не было. А вот сейчас есть. Жена, точнее — вдова.

— Я?

— Ты, — подтвердил Региндор.

— Как же так, правитель и совсем один?

— Я был правителем меньше года. Боюсь, эта гробница — все, что осталось от моего правления. Кроме, конечно, утерянных для Эльгери регалий. Орлак. Неужели тебя все-таки обвинили в моей смерти?

— Кто это?

— Мой друг. Мой хороший верный друг, который умер у меня на руках.

— А с чего ты взял, что его обвинили в твоей смерти?

— Потому, что это случилось в его доме. И потому, что здесь его нет. Мы дружили с самого детства — два отпрыска самых влиятельных семей. Я был сыном правителя, а он — наследником рода Терган. Орлак был старше меня всего на год. Два проходимца, для которых не было ни законов, ни границ. Мы творили все, что хотели, нас некому было остановить.

Если честно, то я вообще не должен был стать правителем. У меня было трое старших братьев. Да и отец был молод и здоров. Поэтому я не утруждал себя государственными делами, да и дома появлялся редко. Мне тогда и в голову не могло прийти, что однажды…

В общем, не важно. Я остался последним из своей семьи. Хуже того, я поссорился с лучшим другом. «Поссорился» не совсем то слово. Я решил, что он не прав только потому, что я правитель. Я долго думал, и в тот день приехал к нему помириться.

Я застал его в ужасном состоянии. Орлак так болезненно переживал все случившееся, что едва не слег сам. Но мы все-таки поставили точку. Он сказал, что примет любое мое решение, каким бы оно ни было. И я решил. Решил уступить.

Тем же вечером я случайно наткнулся на него у пруда. Орлак просто сидел и пил, он даже не сразу заметил мое присутствие. Все, что я понял из его бреда, это то, что он рад моему визиту, и концу наших разногласий. Но это не все его проблемы. И он хотел бы решить и их тоже. Мне надоело слушать его пьяную болтовню, и я отобрал у него кувшин. Через несколько минут мы уже пили из него вместе.

Когда Орлак стал задыхаться, я сначала решил, что это с перепоя. И даже попытался дотащить его до дома. Неладное я заподозрил, когда заметил пену у рта. Мой лучший друг умер у меня на руках. От горечи и боли у меня перехватило дыхание. И только спустя минуту я понял, что действительно не могу дышать.

Если в тот день и хотели кого-то убить, то уж скорее Орлака, а не меня. Я не виню его в своей смерти. И хотел бы видеть его здесь. О нашей дружбе знали все. Нас должны были похоронить вместе. Но, раз его тут нет, значит, его посчитали виновным.

— А ты никак не можешь с ним встретиться. Ну, там, вызвать его душу, или воскресить его?