Сенгита Леса

10. Дорога на Запад

К городским воротам Дагелар подъехал в последний момент. Два стражника уже толкали окованную металлом деревянную створку, спеша поскорей сдать смену и пойти по домам. Ночная стража была уже на месте, но помогать не спешила. Зачем, у каждого своя работа. Им надо, пусть и толкают.

Когда-то давно на этих воротах стоял механизм. Достаточно было небольшого усилия, чтобы внешние створки ворот, за каких-то несколько минут, плотно сошлись. Затем опускалась решетка, и, только после этого закрывались внутренние створки, защищая город от превратностей внешнего мира. Но с тех пор, как Миэлер перестал быть столицей, механизм сломали, створки просели, да и решетку никто смазывать не спешил. Так что толкали створку сейчас два уставших стражника, временами наваливаясь на нее сбоку, чтобы приподнять волочащийся по земле край.

Эти ворота были пешими. Всадник на лошади под ними просто не проедет. Так что, подъехав к ним, Дагелару пришлось спрыгнуть с рутагера. Взяв Кенра за упряжь, он решительно шагнул под арку.

— Эй, вообще-то ворота уже закрыты! — по-хозяйски крикнул один из стражников, оставив закрытую наполовину створку и уперев руки в боки.

Вся его поза выражала праведный гнев, а бегающие глазки явное желание заработать на припозднившемся воине. Резкий окрик в свой адрес Дагелар оставил без внимания, и, пройдя под широкой каменной аркой, остановился напротив косого воина.

— С дороги уйди, — тихо, но жестко велел Дагелар.

Косому понадобилась почти минута, чтобы оценить всю наглость наемника. Он уже было открыл рот, чтобы рявкнуть что-то грозное, как вдруг получил солидный тычок в спину. Второй стражник, толкавший створку, был лет на двадцать старше косого. Он внимательно посмотрел на Дагелара, зацепившись взглядом за мечи и рутагера, и еще раз дружески пихнул косого в спину:
— Бас, пропусти.

Косой вышел из ворот, пропуская воина и, только когда Дагелар уже сел верхом, вдруг налетел с ругательствами на своего дружка.
Последнее, что услышал Дагелар, пуская Кенра в галоп, были слова пожилого стражника:

— … проблем не оберешься…

Старый некрополь находился, как и полагается, к западу от Миэлера. Его кольцом опоясывала хорошая насыпная дорога, которую так и называли — «западный тракт». От самого города к кольцу «западного тракта» вела когда-то мощеная дорога. По ней неспешным пешим ходом можно было добраться до тракта за час. Это притом, что обойти весь «западный тракт» кругом и одного дня не хватит.

Пока Дагелар двигался по этой дороге, ему попались навстречу не меньше десятка трактиров, и ночлежек для тех, кто не успел добраться до города. Да и народу здесь было немало. Но чем ближе он подходил к некрополю, тем тише становилось на дороге.
«Западный тракт» специально строили таким образом, чтобы с одной стороны по нему можно было добраться до любого места в некрополе, не тревожа при этом Покой. А с другой стороны…

А с другой стороны бывшая столица расположена на юго-востоке Эльгери. Так что западное направление здесь самое оживленное. И куда бы вы отсюда не отправились, вам все равно придется идти по «западному тракту». От него отходят две ветки. Дальше на запад ведет Ацметский путь — главная торговая артерия Миэлера. А на северо-запад идет дорога на Олварт — нынешнюю столицу Эльгери.

Стоило Кенра оставить нижнюю дорогу и подняться на высокую насыпь «западного тракта», как народ будто вымер. Такое сравнение показалось Дагелару забавным. Он, как и большинство воинов, легко относился к смерти и не видел в ней ничего ужасного. Нет, просто так умирать он не собирался, потому как любил жизнь во всех ее проявлениях. И за эту жизнь он будет драться до последнего. Но, если так будет нужно, он расстанется и с жизнью своих друзей, и со своей тоже.

— Лишь бы костры горели… — вздохнул про себя Дагелар. Он в последнее время часто думал о смерти, правда, не о своей.

«Дорога на запад», так называется последний путь человека. Называется потому, что душа умершего уходит на запад, вслед за заходящим солнцем. Там, на границе мира стоят солнечные весы, на которые и встает душа. Если легка душа и чиста была в своей жизни, то она вновь возродиться на земле человеком. А если тяжела она от творимого ею зла, то возродиться она в теле животного, дабы своим служением человеку искупить свою вину.

Но кроме солнечных весов стоят на границе миров и лунные весы. На них попадают неупокоенные души. Души тех, кто ушел за луной. Такое может случиться, если человек умирает ночью, когда на небе нет солнца. Попавшая на лунные весы, душа оценивалась по другим критериям. Те, кто при жизни занимался темными делами: воры, маги, и другие расы, возрождались, как нелюди — урганы или номирэльцы. Если же грехи были тяжкими, например грабители могил, клятвопреступники или убийцы, то они становились мордерами.

Так что «уйти за луной» означает потерять человеческий облик. Чтобы этого не случилось, друзья и родственники разводят рядом с покойным большие костры. Из-за их света душа не видит луны, и остается рядом с телом до восхода солнца. Костры гаснут с рассветом. Солнце встает и на следующий день уводит за собой душу усопшего «на запад».

— На Запад, на Запад уходишь ты, унося за собой в Покой наше величие. И не будет мира на земле этой, пока не восстанешь ты в Имени своем. И откроют врата в первый день Эдина и Таи. И во второй день вернешь ты себе утраченное, а в третий — выйдешь из Покоя, дабы вернуть себе слово свое. Сенгери…

Проклятое урганское пророчество неотступно жужжало в ушах. Дагелар никак не мог выбросить его из головы. А на чистом звездном небе, как назло, ярко сияли обе луны — Эдина и Таи. Почувствовавший нервозность своего хозяина, Кенра сбавил ход и насторожился.

— Нет, нет, все хорошо, — потрепал его по шее Дагелар, и Кенра снова рванул вперед.
— А ведь сегодня действительно третий день месяца двух лун, — мрачно подумал Дагелар и по спине пробежал ледяной холод.