Сенгита Леса

15, Первая помощь

— Сейчас-то что? — недовольно спросила я, оборачиваясь назад. Но Дар мне не ответил. Он был без сознания.

«Надо остановить эту скотину!» — пронеслось у меня в голове.

Я попробовала перехватить поводья. Но как только я поднималась, Дар норовил вывалиться из седла. Так мы и неслись по дороге: очумелая лошадь, я, придавленная бесчувственным всадником. Очень скоро я поняла, что долго так не продержусь. Под весом Дара я начала сползать с седла. Так что остановить лошадь стало для меня вопросом жизни и смерти.

— Тпру, тпру, — закричала я, схватив ее рукой за ухо. — Да стой же ты, зараза.

То ли на нее подействовало мое «тпру», то ли «зараза», но лошадь, вдруг, встала как вкопанная. От резкого толчка Дар не удержался в седле, и упал на землю. Я соскочила следом. В первую минуту я испугалась, что он убился. Но Дар был жив, хотя весь в крови. Я огляделась кругом.

Дорога шла по насыпи. Со стороны некрополя росли чахлые кустики. С другой стороны — редкий лесок.

— Что ж, это место ничуть не хуже любого другого, — вздохнула я. И, подхватив Дара за подмышки, потащила в лесок.

Оставив его в двух десятках метрах от дороги, я вернулась за лошадью. Все это время она смирно стояла посреди дороги, даже не думая убегать. Привязав ее к дереву, я вернулась обратно. Включать фонарь я не стала. Набрав сухих веток, которых тут было не мало, я разожгла костер. При его свете я достала из пояса свой рюкзак, с которым пришла в Эльгери. В нем у меня был запас продуктов, воды, сменной одежды и лекарств.

Походный котелок, поставленный на раскладную треногу, занял место над костром. Пришлось пожертвовать запасом воды. Половину я вылила в котелок нагреваться, вторую приготовила для Дара.

Наверное, мне следовало сразу заняться им, но до этого момента мне никогда не приходилось иметь дело с ранеными. Для меня самое страшное — это начать. Уже потом, когда я втягиваюсь в процесс, все становиться намного проще. Зная это, такими своими нехитрыми действиями я попыталась привести в порядок свои мысли. Вроде бы получилось.
Подтащив Дара поближе к костру, я расстегнула на нем куртку и не удержалась от крепкого словца. Куртка была кожаной и сквозь нее просочилась лишь малая часть крови. Остальная кровь запеклась внутри.

 — Да, похоже, твои дела хуже, чем я думала.

С медициной я знакома только поверхностно. Я знаю, что большая кровопотеря смертельна, но большая это сколько? Литр, два, три? И что делать, если человек потерял сознание? Ответов на эти вопросы мне дать некому. А Дар все еще жив, значит надо что-то делать.
Я аккуратно стащила с него куртку. Изнутри она была покрыта коркой запекшейся крови. Следующей на очереди была рубашка, но справиться с ней с первого раза у меня не получилось. Под курткой была одета еще и кольчуга. Но это только полбеды. Мало того, что она не хотела сниматься, так она еще оказалась подрана в нескольких местах. Так что пока я ее стащила, несколько раз довольно глубоко порезала ладони.

Когда я, наконец, добралась до рубашки, кровь на ней уже подсохла, и она прилипла к телу. Снять ее было невозможно, и, достав перочинный нож, я начала ее резать, отмачивая ее от тела водой. Закончив, я насчитала на теле более десятка резаных ран. Правда, большинство из них уже не кровоточили, а некоторые открывались после того, как я отдирала от них рубашку. Но все эти раны не были глубокими. Самая страшная рана оказалась у него на плече.

Внешняя часть предплечья была рассечена до кости. Любое движение рукой вновь открывало кровотечение. Я достала из сумки аптечку. Я собирала ее для себя, на тот случай, если в Эльгери не окажется нормальной медицины. И вот теперь она пошла в ход.
Первым делом я занялась самой крупной раной. Вылив на нее пол пузырька перекиси водорода, я вспомнила основы медицины и соорудила из бинтов и ваты перевязочный пакет.

Тугая повязка перетянула плечо. На все остальные раны перевязочный материал я не тратила. Промыв раны водой, а затем перекисью, особо глубокие я заклеила пластырем.
Дар все еще был без сознания. Было ли это связано с потерей крови или нет, я не знала. Но больше ничем помочь ему не могла. Набросав на землю веток, я кое-как перетащила на них своего нового спутника. И, накрыв его шерстяным пледом, уже занялась собой.

Вода в котелке давно закипела, и я бросила в него щепотку заварки из стратегических запасов. Нервное напряжение ночи начало меня отпускать. Черное ночное небо заметно посинело. Значит скоро рассвет, а мне еще надо решить, что я скажу Дару. Насадив на веточку колбаску и пристроив ее возле огня, я плеснула в чашку крепкого чая и задумалась.

Надо узнать, что сейчас происходит в Эльгери. Разобраться в личности Дара, а главное в некоторых фразах, брошенных им вскользь. В Эльгери для меня все было в новинку, и я запоминала то, на что в другое время могла бы не обратить внимания.

Во-первых, почему он спросил: «человек ли я»? Отсюда можно сделать вывод, что есть нелюди? А учитывая, что он просил меня снять капюшон, они должны отличаться внешне.
Во-вторых, он приписал меня к каким-то смотрителям. И, пожалуй, самое главное, что резануло мне слух — кто такие сенгилоры? Учитывая контекст, в котором это слово было употреблено, Дар относился к ним крайне негативно. Почему я придралась к этому слову? Да потому, что титул правительницы Эльгери звучал как сенгита.

Если провести аналогию, то получается сенгилоры — это монархисты. Да откуда они здесь, если со смерти последнего правителя, то есть Региндора, прошло полторы сотни лет. Хотя это только мои догадки, это слово может означать все, что угодно. Вспомнив про свой титул, я тут же вспомнила и про регалии.

— Вот дура! — отругала мысленно сама себя, потирая порезанные ладони. — Надо было сразу перчатку надеть. И руки бы целы остались. Не хватало еще заразу какую-нибудь занести.

Но, посидев и подумав еще чуть-чуть, я решила, что регалии пока доставать не стоит. Даже больше того, я засунула медальон глубже под майку, а пояс прикрыла выпущенным наверх свитером. Хорошо еще на улице было не жарко. А я бы даже сказала — прохладно. Следующим на очереди был плащ.