Сенгита Леса

16. Вопросы без ответов

Колбаса была давно доедена, а чая в котелке осталось всего на полчашки, когда я заметила, что Дар пришел в себя. Пришел, скорее всего, давно, поскольку отодрал и с интересом рассматривал кусок лейкопластыря. Увидев, что я обратила на него внимание, недовольно фыркнул:
— Если ты всегда так беспечна, то я удивлен, что ты все еще жива.
— И это твоя благодарность за помощь? Еще там я поняла, что ты хам. В следующий раз я подумаю, прежде чем тебе помогать.

Дар поднялся не поморщившись. Оглядев лагерь, он увидел привязанную к дереву лошадь.

— Ты почему не отпустила рутагера?
— Я тебе что, конюх, что ли? Скажи спасибо, что привязала.

Дар посмотрел на меня так, будто я только что сказала величайшую глупость в мире, но от комментариев воздержался. Подобрал с земли куртку, он осмотрел засохшие пятна крови. Затем вывернул на левую сторону и надел. Я с любопытством наблюдала, как он возился со зверем. То, что это не лошадь, мне стало понятно уже давно.

Сняв со зверюги упряжь, он отпустил рутагера. Последний, не заставил себя долго упрашивать и немедленно скрылся в подлеске. Дар же направился к дороге. Его не было минут десять. Неожиданно вынырнув с другой стороны, он подошел к костру.

— Солнце уже взошло. Если бы ты отпустила рутагера сразу, мы уже отправились бы в путь.
— Если бы ты не отключился в дороге, мог бы отпустить его сам.

Дар стоял рядом с костром, и рассматривал лагерь.

— Откуда у тебя вещи? Ночью при тебе их не было.

Мой новый спутник начинал мне нравиться все меньше и меньше. Вместо того, чтобы отвечать на мои вопросы, он постоянно задавал свои. Его любопытство начинало действовать мне на нервы. Я была совсем не готова раскрывать даже часть своей тайны.

— Ты в этом уверен? — ответила я вопросом на вопрос.

Дар посмотрел на меня более внимательно. В его взгляде вдруг появилась подозрительность.

— Сегодня ночью к лагерю дважды подходили ирсы.
— И что?
— Тебя это не настораживает?
— Сюда не сунулись и ладно, — отделалась я наугад нейтральной фразой, поскольку, кто такие эти «ирсы», даже не представляла.
— Что ты делала ночью на кладбище? — не унимался Дар.
— Это мое дело, ясно. И тебя оно не касается! — вспылила я и отчетливо поняла, что от такого спутника надо избавляться. Его подозрительность делала мое положение еще хуже.
— И, знаешь что, — продолжила я, уже готовая с ним расстаться прямо здесь, — иди-ка ты своей дорогой, любопытный! Это, между прочим, тебя пытались оставить на кладбище навсегда. И, если бы не моя помощь, лежать бы тебе сейчас там! А может, следовало оставить тебя лежать, когда твой рутагер сбросил тебя на дорогу? Я потратила столько времени на то, чтобы промыть и перевязать твои раны, и не услышала от тебя даже «спасибо». Раз ты такой неблагодарный, то нам с тобой не по пути!

Я отвернулась и принялась собирать свои вещи. Котелок, тренога, плед и, даже, пустая пластиковая бутылка полетели в рюкзак. Не став при нем убирать рюкзак в пояс, я взвалила его на плечо и направилась к дороге. С направлением я определилась быстро. Поднявшись на насыпь, я зашагала в ту сторону, куда ночью скакал рутагер.

Отойдя метров на триста, я перекинула рюкзак сначала на руку, затем, невзначай, накрыла его полой плаща, и, через секунду, он занял свое место на поясе. Вот теперь можно шагать спокойно. Одно плохо, идти приходится прямо на солнце. Огромный оранжевый диск поднимался далеко впереди.

Я шла, наверное, около часа, когда услышала за спиной голос.

— Такими темпами ты доберешься до города только к вечеру.

Я обернулась. Ну конечно, Дар. То ли я задумалась, то ли рутагер шагал бесшумно, но как он оказался сзади, я не услышала.

— Твое какое дело? Сколько буду идти, все мое, — огрызнулась я.

Вместо того, чтобы проехать мимо, Дар, вдруг, соскочил на землю.

— Леса (надо же имя мое вспомнил), прими мои извинения, за оскорбление, нанесенное тебе, и мою благодарность за твою помощь.

Он остановился прямо передо мной. И сейчас он был абсолютно серьезен.

— Твои извинения приняты, твоя благодарность тоже. Будем считать, что никто никому не должен. А теперь, может, освободишь мне дорогу?
— Дешево же ты ценишь мою жизнь, — усмехнулся Дар, но в сторону отошел.
— Свою жизнь каждый оценивает сам, — бросила я, проходя мимо.

Рутагер, действительно шел бесшумно. Когда Дар поравнялся со мной уже верхом, я заметила это в последний момент.

— Ты всегда ходишь в таком виде?

Тут мои нервы не выдержали:
— Ты оставишь меня сегодня в покое, или так и будешь изводить глупыми вопросами?!
— И совсем не глупыми. Во-первых, что б ты знала, ирсы не водятся в здешних лесах. Во-вторых, мне, в самом деле, интересно, куда ты деваешь свою сумку. А в-третьих, ты странно одета. Я много где бывал и видел тоже не мало, но такой наряд встречаю впервые. Тебе следует его сменить, если не хочешь, чтобы мы стали главной городской сплетней.

Я удивленно посмотрела на Дара.

— Мы? Ты собрался идти со мной?
— Мне понравились твои слова. Каждый сам назначает цену своей жизни. Так как насчет твоей одежды?
— Меня она вполне устраивает. А если она не устраивает тебя — найди мне что-нибудь другое. А там я подумаю.

Дар только усмехнулся, но меня в покое не оставил.

— Солнце уже высоко. Если будешь идти пешком, мы попадем в город только к вечеру. Может, все-таки, сядешь верхом? Тогда к обеду будем на месте.

Я остановилась и взглянула на Дара. Похоже, он действительно решил идти со мной. Наличие рядом местного жителя, да и еще неплохого воина, избавило бы меня, в ближайшее время, от многих проблем.

— Ты перестанешь заваливать меня своими вопросами?
— Обещаю спрашивать только по существу, — Дар вынул ногу из стремени и протянул мне руку, предлагая сесть сзади.

Моя неуклюжая попытка забраться в седло, едва не стоила мне жизни. Ночью мне было некогда оценить шаткость конструкции. Но сейчас моя нога намертво застряла в хитросплетениях седла. Я дернула ее сильнее и потеряла равновесие. Дар поймал меня за локоть.