Сеньорита Удача - 1. Игра Случая

Французская шпионка

Почти в полной темноте неподалеку от португальской крепости Колония-дель-Сакраменто[1] пристала старая каракка[2] французских контрабандистов.

В те времена эти отважные вольные торговцы, призрев все территориальные законы, ходили вдоль побережья по маленьким колониям с торговыми миссиями. Чтобы не быть атакованными военными кораблями, контрабандисты на всякий случай имели целый набор разных флагов.

Колония-дель-Сакраменто была хорошо укрепленным португальским фортом, поэтому близко к ней французские мореходы не могли подойти.

От каракки отделилась шлюпка, на носу которой покачивался притененный тканью фонарь.

Через некоторое время лодка ткнулась носом в берег.

— Отчаянная вы, Катрин, — сказал в темноте шкипер[3], подавая руку женщине в монашеском одеянии. — Я бы ни за что не пошел на подобный риск. И этот костюм… Грех же.

Монахиня спрыгнула на берег с грациозностью ленивой кошки. Это была женщина лет тридцати пяти или немногим старше, чуть склонная к приятной глазу полноте.

— Я столько вынесла, что уже не боюсь не Бога, ни Дьявола. Терять мне больше нечего, кроме сына. Но я надеюсь, Его высокопреосвященство оценит все мои старания по заслугам.

— Вы верите кардиналу?

— Верю, что он вернет отнятое у меня… Через два месяца, день в день, я выведаю всё о положении дел в Колонии-дель-Сакраменто и Буэнос-Айресе. Там меня можете снова забрать. Я буду готова доложить всю подноготную испанцев и португальцев по обе стороны залива Ла-Плата.

— Держите узелок, мадам. Здесь еда. Деньги у вас есть?

Женщина усмехнулась в темноте и не ответила на последний вопрос. Не хватало ещё, чтобы капитан её обокрал. Она, конечно, спала с ним в пути, но предпочитала не касаться вопроса, сколько у неё наличности. Кто же верит в порядочность контрабандиста?

Шкипер обернулся к матросам:

— Разожгите костер для дамы, чтобы она не замерзла этой ночью. Только быстрее. Надо уходить. С рассветом наших парусов не должно быть даже на горизонте.

Пока парни с его судна рыскали по берегу в поисках дров, шкипер снова обратился к монахине:

— Вы как-то обмолвились, мадам, что потеряли плантации на Гваделупе[4]. Я не осмеливался спрашивать подробности… Но может быть сейчас всё-таки скажете? Как это произошло? Это тайна? — он присел у охапки принесенных дров, взял масляный фонарь и стал от него поджигать сухую траву.

— Нет никакой тайны, — она улыбнулась любовнику той улыбкой, которой говорят с человеком, который лишь на какую-то часть пути становится немного ближе. — На острове всего двенадцать тысяч человек. Рабочих рук не хватает, чтобы обрабатывать плантации. Мои муж и отец, имея несколько торговых кораблей, стали завозить «черный товар» из Африки.

— Но Франция не занимается работорговлей! — удивлённо обернулся в её сторону шкипер.

— А зря, — жестко сказала женщина. — От этого прямой ущерб всем. Кто-то же должен работать. Почему не чернокожие? Весь мир уже занимается продажей «чёрного товара», и только мы, французы, отстаем…

— Если я правильно понял, это и послужило поводами для несчастий вашей семьи? Не так ли, мадам Франсёр?

— Губернатор узнал об этом и наложил руку на наши плантации, — Катрин поёжилась на холодном зимнем ветру, дующем со стороны залива.

— А ваши муж и отец… Что с ними?

— Их публично выпороли и казнили. Мы с сыном остались на улице.

— Простите моё любопытство, но как вы оказались при дворе? Остров Гваделупа — это всё-таки не Париж.

— Да я же наши французские колонии как свои пять пальцев знаю, — усмехнулась вдова плантатора. — Поверьте, я много занималась торговлей. Капитаны все знакомые. Когда один из кораблей отправился в Старый Свет, я села на него. Где искать правды и защиты бедной женщине, как не при дворе? Мне было что рассказать Мазарини[5].

— Сколько же в вас тайн, Катрин! И вы молчали всю дорогу! Значит, дошли до первого министра, а он даже не отчитал вас за чернокожих?

Она тихо, но невесело засмеялась.

— Жуль, я же не занималась работорговлей сама. Те, кто возил «чёрный товар», уже мертвы. Но я имела смелость сказать Его высокопреосвященству, что французские колонии нуждается в неграх. Так мы больше сможем производить кофе, табака, индиго, хлопка. Узаконенная работорговля послужит пользе Франции.

— Любопытно. — Огонек заплясал под пальцами капитана и пополз по веточкам, все больше разгораясь. — Но что же сказал монсеньор?

— Я не знаю, убедила ли я Его высокопреосвященство в необходимости завоза «черного товара». Но мне показалось, он задумался над словами простой колонистки с Гваделупы.

— Шпионка Мазарини… Я всю дорогу пытался разгадать вас, мадам Франсёр!

Она усмехнулась в ответ.

—Присаживайтесь к костру, Катрин, — улыбнулся шкипер. — Ночь холодная, а вам надо выждать до утра…

— Да, — мнимая монахиня села к огню, который был еще слишком слабым и почти не давал тепла. — Первый министр был восхищен моей дерзостью и путешествием через Атлантику… Он не просил меня ни о чём подобном… Я сама вызвалась послужить короне. Мне терять больше нечего. В награду монсеньор обещал вернуть мне и сыну плантации… Поэтому я здесь.