Сенява и ученик Вия

Глава 5. Дороги мёртвых миров

Первая тень рухнула, разрубленная пополам, как сухой хворост под топором. Серебряный огонь клинка прожёг её насквозь, и она растворилась с шипением, словно вода на раскалённом железе.

Но остальные не отступили.

Они окружили меня плотным кольцом, и тут я почувствовал «это». Холодные пальцы невидимой силы проникли в череп, словно ледяные иглы. Копались. Рылись. Искали слабину. Искали – воспоминание. Искали – боль.

— Нет, – прошипел я сквозь зубы, но было поздно.

Лихолесье нашло то, что искало.

Видения хлынули, как кровь из вспоротой вены. Горящая деревня. Детские крики. Моя сестра Алёна, прижимающая к груди тряпичную куклу, пока пламя лижет её волосы, как язык змеи.

— Велигор! – кричала она, и её голос исказился от дыма и боли. – Помоги!

А я стоял и смотрел. Просто смотрел, потому что знал – она уже мертва. Все мертвы. И я ничего не мог сделать.

Видение материализовалось прямо передо мной. Алёна, вся в огне, протягивала ко мне обугленные руки.

— Ты обещал защитить меня, – прошептала она, и слёзы на её лице шипели, превращаясь в пар. – Ты обещал...

Рука с мечом дрогнула.

— Ты не настоящая, – выдавил я, но голос предал меня, дрогнул.

— А что есть «настоящее»? – Алёна шагнула ближе. Запах горелой плоти ударил в ноздри. – Боль-то настоящая. Вина настоящая.

Тени вокруг зашевелились активнее, почуяв слабость.

Морок заржал – низко, гортанно. Звук был неправильным для лошади. Слишком хищным. Я обернулся и увидел, как красные глаза коня пылают в темноте, словно угли. Ноздри раздувались, втягивая воздух. На мгновение я снова увидел ту ночь. Торговца в чёрном плаще, который предложил мне его в обмен на... на что? Память упрямо отказывалась выдавать этот обрывок прошлого, оставляя лишь горький привкус чего-то безвозвратно утраченного.

— Чуешь? – прошептал я. – Запах мёртвых миров?

Конь кивнул. Кивнул, как человек. Я знал, Морок видит то же, что и я.

Потому что он тоже был там. В той горящей деревне. Видел, как я стоял и смотрел, как умирает всё, что мне дорого.

Алёна протянула руку, и я почти поддался. Почти шагнул к ней, готовый принять заслуженную кару.

Но тут взгляд упал на ближайший ствол.

На коре были письмена. Не шрамы, как я думал сначала. Знаки. Древние, почти стёртые временем, но всё ещё читаемые. Мой дед учил меня этому языку — языку первых ведунов.

«Не верь видениям. Лихолесье питается виной».

Я выпрямился. Видение Алёны дрогнуло, словно отражение в воде, по которой прошла рябь.

— Ты не моя сестра, – сказал я твёрдо. – Моя сестра простила бы меня. А ты лишь тварь голодная, что питается чужой болью, как ворон падалью.

Клинок вспыхнул ярче. Серебряный огонь заплясал по лезвию, отбрасывая длинные тени.

Ложная Алёна зашипела и отступила.

— Морок, – позвал я, не оборачиваясь. – Показывай дорогу.

Красные глаза коня вспыхнули. Он повернул голову влево, туда, где между стволами виднелась едва заметная тропа. Ноздри раздулись снова – он чуял что-то, недоступное человеческим чувствам.

Запахи мёртвых миров. Запахи того, что лежит за гранью жизни и смерти.

— Ведь ты не простой конь, правда? – прошептал я, взбираясь в седло. – Ты помнишь те времена, когда границы между мирами были тоньше. Когда можно было скакать по дорогам, которых нет на картах.

Морок заржал в ответ. Звук был почти человеческим. Почти.

Тени вокруг заколыхались, готовясь к новой атаке. Лихолесье было не просто мёртвым местом. Это была ловушка. Западня для тех, кто ищет Чёрное Зерцало. И все эти надписи – последние слова тех, кто пытался пройти этот путь до меня.

Но у них не было Морока.

У них не было коня, который помнил дорогу между мирами.

— Вперёд, – прошептал я, и Морок сорвался с места.

Мы неслись по тропе, которой не было. По дороге, существующей только для тех, кто умеет видеть за грань. Тени гнались за нами, но не могли догнать.

Потому что мы больше не были в их мире.

Мы скакали между мирами, там, где правят другие законы.

И впереди, сквозь мёртвые ветви, уже проглядывало что-то новое. Что-то, чего не было на картах.

Первый круг Лихолесья остался позади.