Сенява и ученик Вия

Глава 11. Бегство обречённой добычи

Из глубины леса донёсся вой. Протяжный, яростный и полный боли. Потом второй. Третий. Лихолесье проснулось окончательно, и теперь оно знало: в его владениях есть враг. Враг сильный, опасный.

Прекрасно. Просто чертовски прекрасно.

Я поднялся, свистнул – и тут же из темноты вынырнул Морок, всхрапывая и косясь на кучки пепла. Умное животное, оно понимало – настоящая опасность только начинается. Конь нервно переступал с ноги на ногу, прижимая уши к голове и раздувая ноздри. Даже он, привычный к битвам и крови, чувствовал неладное.

Где-то в чаще что-то крупное ломало ветки, приближаясь к поляне. Треск сухих сучьев становился всё громче, всё ближе. Что-то голодное и злое, как тьма, позабывшая о свете, что-то древнее и беспощадное, что спало в сердце Лихолесья веками, пока я не разбудил его своим вторжением.

Я забрался в седло, и в тот же миг острая ветка проткнула мой бок. Боль полоснула огнём, заставив сквозь зубы прошипеть. Я стиснул зубы и развернул Морока к тропе. Лихолесье уже начинало свою игру – игру кота с мышью, где исход был предрешён с самого начала.

— Ну что, старый друг, — прошептал я, поглаживая лошадиную шею, влажную от пота. — Готов ли ты к настоящей охоте?

Конь фыркнул и ударил копытом о землю, словно отвечая: «Готов умереть рядом с тобой».

И в этот момент из-за деревьев показались глаза. Десятки пар глаз, горящих в темноте адским огнём. Красные, жёлтые, зелёные – целая радуга ненависти, окружившая нас плотным кольцом. Существа не спешили нападать, наслаждаясь страхом. Они знали – нам никуда не деться.

Мы помчались вглубь Лихолесья.

За спиной неслась стая теней – голодных, злобных, жаждущих крови за павших собратьев. Их вой сливался в какофонию, от которой кровь стыла в жилах. Морок летел по тропе, словно одержимый, копыта высекали искры из камней. Деревья мелькали чёрными столбами, ветви хлестали по лицу, оставляя жгучие царапины на скулах. Воздух свистел в ушах, смешиваясь с рёвом погони.

Рана на боку превратилась в пульсирующий кратер боли. Каждый удар копыт отзывался раскалённым железом под рёбрами. Кровь пропитала рубашку насквозь, стекала по поясу липкими струйками. Силы покидали меня с каждой каплей. Мир терял чёткость, словно кто-то медленно гасил свечи одну за другой. Руки дрожали, держась за поводья, зрение плыло.

Не сейчас. Только не сейчас, когда я так близко к цели.

Но Лихолесье было терпеливым охотником. Оно знало — раненая добыча далеко не уйдёт. Рано или поздно я упаду, и тогда тени сомкнутся надо мной, как чёрная вода над утопленником. Лес играл со мной, как кот с полумёртвой мышью.

Тропа петляла между древних стволов, то поднимаясь на холмы, то ныряя в овраги. Морок начинал уставать – я чувствовал, как его дыхание становится тяжелее, как замедляется галоп. Пена покрывала его морду, бока вздымались, как кузнечные мехи. Верный конь выкладывался до конца, но и его силы были не безграничны.

Впереди замаячил просвет между стволами — граница проклятых земель. Полоска обычного, живого леса, где не правили древние законы крови и мести. Ещё сотня шагов. Ещё пятьдесят. Ещё десять...

Морок споткнулся и рухнул на колени, а я полетел через его голову. Мир перевернулся, земля ударила в лицо с силой молота. Удар выбил воздух из лёгких, в глазах вспыхнули звёзды, а во рту разлился металлический привкус крови. Боль накрыла волной, смывая остатки сознания.

Пришёл мой конец.

Я попытался подняться — руки не слушались, словно чужие. Попытался дотянуться до меча — пальцы скользили по рукояти, словно по льду. Оружие, верно служившее мне годы, теперь казалось неподъёмным. Силы покинули меня окончательно, оставив лишь тупую боль и горькое понимание: я проиграл. Проиграл этому лесу, как проигрывали до меня сотни других воинов.

Тени окружили меня неторопливо, как стая сытых волков. Зачем спешить, когда добыча уже не может сопротивляться? Они смаковали момент, наслаждались моим бессилием. Холодные руки подхватили меня под мышки, потащили обратно вглубь леса — туда, где даже смерть была бы милосердием.

Я закрыл глаза, чувствуя, как сознание ускользает. Последней мыслью было удивление: неужели всё закончится именно так? Неужели я умру в проклятом лесу, как подранок, не выполнивший клятвы?

Тьма поглотила меня — мягкая, тёплая, почти ласковая. И в этой тьме я услышал голос. Женский. Низкий. Завораживающий. Голос, который обещал спасение... или погибель похуже смерти.