Сенява и ученик Вия

Глава 20. Первый шаг

На восьмой день я встал.

Ноги подкосились – слабость ещё не ушла до конца, мышцы налились свинцом, – но я устоял. Упёрся ладонью в шершавую стену, переждал головокружение, пока мир перестал качаться, и сделал шаг. Потом ещё один.

Пол под босыми ступнями был холодным, неровным. Половицы скрипели, тихо, жалобно, как старые кости.

Сенява обернулась – резко, испуганно, как олениха, учуявшая волка. Ступка выпала из рук, покатилась по полу, рассыпая травы – зверобой, полынь, что-то ещё, горькое и пряное. Запах ударил в нос, заставил зажмуриться.

Она замерла. Я – тоже.

Мы смотрели друг на друга через избу – через дым очага, через пляшущие тени, через пропасть, что разверзлась между нами с того самого момента, как я открыл глаза.

Свет и тьма. Спасённая и спаситель. Ведьма и... кто?

Я сделал ещё шаг. Медленно. Плавно.

Сенява отступила – на шаг, на два. Спиной к стене. Прижалась лопатками к брёвнам, подняла подбородок. Упрямо. Вызывающе.

Храбрая. Или глупая.

– Стой, – выдохнула она. – Не надо.

Я остановился. Не потому, что она велела. Потому что ноги подкосились окончательно, и я понял – ещё шаг, и рухну, как подрубленное дерево.

Слабость. Проклятая, унизительная слабость. Я стиснул зубы, заставил себя выпрямиться. Убрал руку от стены. Встал ровно, расправив плечи, хотя каждая мышца кричала от боли. Не покажу. Никогда не покажу.

– Боишься? – спросил я тихо. Голос прозвучал хрипло, но ровно. Без дрожи. – Думаешь, я наброшусь? Вопьюсь в горло, как зверь?

Она молчала, но я видел – видел, как колотится жилка на её шее, как часто вздымается грудь.

Я сделал вдох – глубокий, медленный, – и почувствовал её запах. Дым. Травы. Пот. Страх. И что-то ещё. Что-то сладкое, тёплое, живое. Свет.

Тьма внутри меня рванулась к нему – жадно, голодно, как пламя к сухому хворосту. Я зажмурился. Сжал кулаки. Не сейчас. Не так. Когда открыл глаза, она всё ещё стояла у стены. Смотрела на меня – широко раскрытыми глазами, в которых плескался страх и... что? Жалость? Сочувствие?

К чудовищу?

Я усмехнулся – криво, одним уголком рта.

– Не бойся, – выдохнул я, разворачиваясь и медленно – очень медленно, чтобы не упасть, – возвращаясь к лавке. – Пока не бойся. Я ещё слишком слаб, чтобы быть опасным.

Опустился на край, откинулся на стену. Закрыл глаза. Слушал. Её дыхание – частое, прерывистое. Шаги – неуверенные, тихие. Шорох ткани. Она подняла ступку, собрала рассыпанные травы.

Потом – долгая пауза. А потом её голос. Тихий. Осторожный.

– Ты... ты вспомнил что-нибудь?

Я открыл глаза – медленно, лениво, как кот, которого разбудили не вовремя. Посмотрел на неё.

Она стояла посреди избы, сжимая ступку в руках. Свет очага играл на её лице – высвечивал скулы, бросал тени под глаза, делал её старше. Или моложе. Я не мог понять.

– Нет, – соврал я. – Ничего.

Ложь. Я вспомнил. Обрывки. Осколки. Картинки, что вспыхивают и гаснут, как искры в темноте.

Кровь. Много крови. Крики. Пламя. Лица – искажённые, мёртвые, умирающие.

И моя рука. Моя рука, что держит меч. Моя рука, что убивает.

Сенява кивнула – медленно, словно не веря.

– Хорошо, – прошептала она. – Это... это хорошо.

Я смотрел на неё – сверху вниз, потому что был выше. Намного. Она едва доходила мне до плеча, казалась маленькой, хрупкой, почти игрушечной.

Но свет в ней пылал ярче, чем когда-либо.

Ослепительный. Обжигающий. Живой.

Тьма во мне отозвалась – рванулась вперёд, потянулась к этому свету жадными щупальцами, голодная, требовательная, как зверь, учуявший добычу. Захотела впитать. Поглотить.

Я стиснул зубы – так, что скрипнули челюсти, – и заставил себя остановиться. Замереть. Не двигаться, пока внутри бушует ураган.

Пальцы сжались в кулаки – медленно, плавно, ногти впились в ладони. Боль. Острая. Отрезвляющая.

– Спасибо, – выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Слово вышло хрипло, неохотно, словно я выплюнул камень, застрявший в горле. Каждый слог давался с трудом – не привык я благодарить. Не умел. Не хотел.

Но она заслужила.

Сенява моргнула – один раз, второй, – словно не поверила услышанному. Губы дрогнули – она хотела улыбнуться, наверное, но не вышло. Только кривая усмешка, полная горечи и чего-то ещё. Усталости? Разочарования?

– Не за что, – прошептала она, отводя взгляд.

Пауза. Долгая. Тяжёлая. Звенящая, как натянутая тетива перед выстрелом.

Мы стояли, не отрывая взглядов друг от друга – я сверху вниз, она снизу вверх, – и воздух между нами сгущался, наливался чем-то плотным, осязаемым, и я чувствовал, как между нами разворачивается что-то... большое. Неотвратимое.

Как гроза, что собирается на горизонте. Ещё не грянула. Но уже близко. Очень близко. И когда грянет – мало не покажется.