Серафима - сбежавшая графиня

Глава 10

Часы только закончили бить десять, когда в парадной звонким эхом послышался звук тяжелых шагов. Серафима насторожилась и хотела было уже растолкать Василия, спящего не соседнем диване, но шаги вдруг замолкли. Девушка вздохнула, напряжение спало. Серафима встала и хотела пойти на кухню попить воду. В горле от волнения все пересохло. Как в дверь постучались. Тихий, еле слышный стук. Если бы она спала, то наверняка бы пропустила и шаги и стук. Серафима, замерла в прихожий боясь пошевелится и обозначить себя, но тихий стук повторился. Девушка боролась с желанием спросить кто? Мысли, что это может быть Павел Петрович или весточка от него, будоражила Серафиму. Человек стоящий перед дверью, еще раз постучал, слышно было как открывает задвижку почтового ящика, шорох, словно в него что-то положили и задвижка закрылась. Человек перед дверью еще постоял какое-то время, но вскоре Серафима услышала легкий свист и спускающиеся по ступеням шаги. Девушка бросилась к окну в дальнюю комнату, где был виден выход из парадной и спряталась за занавеской. Через минуту вышел человек, продолжая насвистывать ту же мелодию. Серафиме мелодия показалась очень знакомой. Мужчина прошел вперед, на улице было темно и девушка не могла ничего рассмотреть кроме силуэта, только когда приходящий встал на дорогу прямо перед окном, девушке показалась, что незнакомец, продолжая насвистывать мелодию, смотрел прямо в глаза Серафиме. Девушка сделала несколько шагов назад. А мужчина повернулся на каблуках, пошел к набережной, спустя несколько минут его легкий свист совсем растворился в ночной тишине.

- Кто же это был? - спросила Серафима вслух, садясь в кресло и подбирая под себя ноги, сон который в последние дни стал роскошью совсем, улетучился. Он же оставил что-то. Девушка тихо прошла мимо сопящего Василия и вышла в коридор, баррикада была еще не разобрано и девушке пришлось потрудиться, что бы подцепить крючок, белый лист бумаги вывалился из ящика.

Письмо не было запечатано, обычный лист сложенный в несколько раз. На первой стороне, был адрес и ее имя. Почерк, был не знаком. Серафима прошла на кухню и зажгла свечу дрожащими руками, взяла письмо и прочитала.

Серафима Андреевна, мы с вами не были представлены друг другу. Меня зовут Константин Александрович Сотников. Когда-то ваш папенька Самсонов Андрей Петрович единственный поверил мне, чем спас от каторги.

Заранее прошу прощения, что пишу такие дурные новости на бумаге. Буду честен, у меня мало надежды, что вы получите это письмо.

(В этом месте, почерк человека написавшего письмо, меняется из крупного, становится мелким еле различимым.)

Но я обещал, Андрею Петровичу, что предприму все возможное, дабы разыскать вас и помочь, чем смогу. Это вашему, папеньки пообещал за несколько минут до того, как к моему великому сожалению являясь врачом, был вынужден засвидетельствовать уход Андрея Петровича.

Не передать словами, как это опечалило и еще более, что не смог ни коим образом отплатить Андрею Петровичу тем же добром, какое он сделал для меня.

Серафима несколько раз пробежала глазами текст, но так и не смогла понять. Нет. Не понять! Поверить. Серафима не могла поверить, в то что папеньки больше нет. И в этой хрупкой девушке, больше не было сил плакать. Серафима продолжила читать.

Я работаю в Обуховской больнице, Константин Александрович Сотников врач, если вам нужна или не нужна помощь и у вас все хорошо, напишите об этом. Так как в противном случае продолжу ваши поиски до того момента, пока не получу от вас известия.

С наилучшими пожеланиями Сотников.

Сотников, Сотников, она слышала ранее эту фамилию, но в чем там было дело девушка не знала. Врач, это конечно хорошо, можно завтра с Василием сходить, может быть знает, что случилось с Павлом Петровичем.

Рациональная часть пыталась вытеснить из головы всю боль, принесшее известие о гибели отца, не знала даже где и похоронили, может быть в одной из тех свежих холмиков, мимо которых несколько недель назад шла Серафима.

Девушка еще раз пробежала по письму глазами, она не знала почему. Сейчас ей казалось важно запомнить, каждую букву, каждую помарку витиеватого и быстро изменяющегося почерке врача. Сообщившего о гибели отца.

Сердце еще продолжало греть известие, что она не так одинока в этом мире, что есть люди готовых помочь, как не крути девушки с мальчишкой, довольно сложно что-то сделать без мужского сопровождения.

Свеча догорела и потухла в собственном потаенном воске и струйка дыма закрутила легкий узор, растаяв в воздухе летней ночи. Серафима сидела и смотрела в окно, где на небе сияли звезды и большая луна ярко светила в окно. Думала, о том что миллионы людей рождаются и умирают, и только луна и звезды казалось были и будут всегда. По щекам текли бесшумные слезы, они собирались в общий ручей на подбородке и капали большими каплями на сорочку девушки.