Серая дама

Глава 26. Никогда ничего не идёт по плану...

«Женщины — не слабый пол. За всю жизнь они видят кровь, жизнь и смерть чаще, чем любой воин. А значит, стиснув зубы, смогут стерпеть всё. Вопрос не в том, выдержат ли они удар. Вопрос в том, что останется от них после того, как удар стихнет».
— Из наставлений Венрира эн Горальда племяннице.

Дверь часовни закрылась за Зоферосом и Весилиосом, отрезая их от меня тяжёлым дубовым створом. Звук удара дерева о дерево прозвучал в мёртвой тишине деревни как выстрел. Лефтерис остался снаружи, как и приказал принц, и теперь стоял в нескольких шагах от меня, напряжённо всматриваясь в тёмные окрестности.

Я осталась одна. Вернее, не одна — с ним. Но в том смысле, который имело значение, я была предоставлена самой себе.

Первые несколько секунд я просто стояла, пытаясь унять дрожь в коленях. Тело всё ещё помнило тот провал, ту лавину боли, что обрушилась на меня при появлении в деревне. Семнадцать смертей. Семнадцать душ, вырванных из тел, и каждая прошла сквозь меня, оставив свой след где-то глубоко внутри, в том месте, где обычно царил ледяной покой Серой Дамы.

Металлический привкус во рту не проходил. Слабость разливалась по мышцам тягучей, неприятной тяжестью. Я чувствовала себя выжатой, пустой, будто после многочасовой работы в оранжерее, когда силы кончаются, а дел ещё непочатый край.

Но сидеть сложа руки и ждать? Нет. Я не для того сюда шла, чтобы стать бесполезным придатком, который только и может, что падать в обморок от вида смерти.

Я огляделась. Площадь, дома, тела, и в центре — маленькая часовня, внутри которой сейчас двое моих... союзников? Напарников? Я всё ещё не знала, как их называть. Но знала другое: я могу быть полезной. Даже здесь. Даже сейчас.

Не раздумывая больше, я опустилась на холодную землю.

Прямо в одежде, не заботясь о том, что накидка намокнет от влажной травы, а штаны пропитаются сыростью. Я села настолько близко к невидимому барьеру, насколько позволяла осторожность — там, где холод внутри меня становился особенно острым, но ещё не переходил в ту ледяную агонию, о которой предупреждала.

Лефтерис дёрнулся в мою сторону, едва я начала опускаться. В его голосе прозвучала резкость, но не грубость — скорее тревога, которую он пытался спрятать за привычным тоном.

— Ты чего? Всё в порядке?

Я подняла на него взгляд. В темноте его лицо казалось высеченным из камня — резкие черты, напряжённая линия челюсти, глаза, которые сейчас смотрели на меня не с привычной насмешкой, а с чем-то новым.

— Я попробую просканировать местность, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Не магией. Даром Серой Дамы.

Он нахмурился, шагнул ближе.
— Ты в своём уме? Только что рухнула без сознания, едва очухалась — и снова лезешь в это?

Я не ответила. Не потому, что нечего было сказать — просто не хотела тратить время на объяснения. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Я много думала об этом в последние дни, — пронеслось в голове, пока я пыталась настроиться на нужную волну. О даре. О том, как он работает. О том, что я до сих пор не понимаю его до конца.

Это было правдой. Серая Дама коснулась меня ребёнком, но никогда не объясняла правил. Я просто чувствовала. Слышала. Иногда — видела. Но управлять этим... это было похоже на попытку заставить реку течь вспять. Можно попробовать, но результат никогда не гарантирован.

Но может быть, сейчас она направит меня. Не зря же она дала мне прочувствовать все эти смерти. Не зря я здесь.

Металлический привкус во рту усилился, напоминая о том, что случилось. Слабость в теле никуда не делась, но я стиснула зубы и заставила себя не обращать на неё внимания.

Дядя Венрир всегда говорил: «Женщины — не слабый пол. За всю жизнь они видят кровь, жизнь и смерть чаще, чем любой воин. А значит, стиснув зубы, смогут стерпеть всё».

Мне не нравилась перспектива всю жизнь что-то терпеть. Но сейчас, сидя на холодной земле посреди мёртвой деревни, я думала о том, что в этой поговорке есть сила. Надежда. Уверенность, что я справлюсь.

Даже если не знаю как. Даже если боюсь.

Я не знаю, как сканировать своим даром округу, — подумала я, прикрывая глаза. Но если не попробую — никогда и не узнаю.

Я выдохнула. Медленно, настолько глубоко, насколько позволяла сжатая болью грудь. И начала открываться.

Сначала — шёпот. Тот самый, который всегда был на периферии, который я научилась игнорировать годами тренировок. Сейчас я не отгораживалась от него, а наоборот — позволяла приблизиться. Не рывком, не резко, а постепенно, словно приоткрывая тяжёлую дверь в тёмную комнату, где кто-то ждал.

Звуки лились тонкими ручейками, а не обрушивались лавиной, как в первый раз. Я контролировала поток, сдерживала его, не давая затопить сознание. Это требовало колоссального напряжения, но я чувствовала — получается.

Ненавижу смерть, — подумала я, и эта мысль прозвучала в голове чётко и горько. Ненавижу то, что она делает с людьми. Ненавижу, что я должна это чувствовать.

Но голоса всё кружились вокруг, и сдерживать их становилось тяжелее. Если бы эти отголоски не прошли через меня однажды, если бы я уже не пережила эту боль сполна — наверное, не справилась бы. Но теперь я знала, чего ожидать. Знала, что это можно пережить. И это знание давало силы двигаться дальше.

Я искала что-то чёткое. Что-то, что можно было бы использовать. Образ, деталь, зацепку — что угодно, что поможет нам найти убийцу.

Голоса здесь звучали иначе. Чище, отчётливее, чем где бы то ни было. Нигде, кроме этого места — места смерти — я не слышала мёртвых так ясно. Разве что ещё в том святилище, куда провалилась ребёнком, когда Серая Дама впервые коснулась меня.

Может, стоит зайти ещё глубже? — подумала я. — Позволить им показать мне?

Я сделала вдох и шагнула в темноту.

Разрозненные звуки начали стихать, сливаясь в один общий гул. А потом — вспышка.