Серая мышка для шефа

7

7

Я все-таки заболела.  К вечеру поднялась температура, из носа течет.  Меня знобит, и кажеться, что я все так же бреду между палатками и ненастоящими людьми.  Я укрываюсь одеялом, но не перестаю дрожать.  Владимир звонил раз пятьдесят.  Наконец, не выдержав, я просто выключила телефон.  Мне ничего ему говорить.  Я не в силах возвращаться в офис, и работать.  Мне кажется, теперь вся компания будет знать, как я выставила себя дурой.

Я плакала и дрожала под одеялом.  Пока не забылась дремотой, полной боли во всем теле и неясных кошмаров.  Стук ворвался в мое сознание набатом.  Я скатываюсь с продавленного дивана, путаясь в одеяле, и верчу головой как сова, не совсем понимая, где я и что со мной происходит.

А стук в дверь не прекращается.  Я плетусь туда, не раздумывая который час, и кто бы это мог быть.  На смену надоедливым боли и досады пришло равнодушие и лихорадка.  Поэтому я бездумно открываю дверь, чтобы наткнуться на злого Владимира.

 - Как это понимать?  - как ножом режет он, видимо, недоволен необходимостью ехать ко мне.

Я хлопаю ресницами, не находя слов, и ноги подгибаются, не выдерживая меня, я падаю через порог, на шефа.  Он выставляет автоматически руки, хватает меня как сноп ржи, прижимая к груди.

 - Ты вся горишь!  - обеспокоенно и недовольно заявляет он, и подхватывает мою тушку на руки, переступает порог квартиры.  Я хочу прогнать его прочь, но сил не хватает даже на то, чтобы упереться руками ему в грудь.  Меня качают горячие, как раскаленная лава волны, и накрывают с головой.

Когда я прихожу в себя то не понимаю где я.  Зеленые стены и белый потолок.  Поворачиваю голову из стороны в сторону, но все равно не могу разобрать где я.  Наконец перевожу взгляд на себя, вижу, что я укрыта одеялом в белом пододеяльнике, а на правой руке приклеена пластырем канюля.  Я в больнице.

За окном серо и не понять это утро, или вечер.  Неизвестно сколько времени я здесь нахожусь и почему.  От попытки встать и поискать кого-то из персонала в голове все кружиться, над губой выступает холодный пот, к горлу подкатывает скользкий комок, и я бессильно откидываюсь на подушку.

Жду, наконец двери приоткрываются и заходит шеф держа стаканчик кофе.

 - Доброе утро, - здоровается он.  Улыбается как-то неуверенно.  На него это не похоже.  Он вообще сам на себя не похож.  С морщинами на лбу, и патиной щетины на щеках.  - Как чувствуешь себя?

 - Слабо, - отвечаю я.  Но меня мучает другой вопрос: - Что вы здесь делаете?

 - Сторожу одну склонную к побегам секретаршу, - Владимир Иванович садится на пластиковый стул возле моей кровати.  Неужели он здесь был всю ночь?  - которая умудрилась заработать пневмонию.

 - Но Мария, она будет сердитая, - теряюсь я.

 - Мария уволена, и к ее эмоциям мне дела вообще нет.

 - Вы что ее уволили?  - я даже забываю о своей слабости.

 - А должен был удержать?  - удивляется шеф.  - Человек написал заявление, я подписал.

Я вообще ничего не понимаю.  Хлопаю глазами.  Тысячи вопросов крутятся на языке, выразить которые я не чувствую, что имею право.

 - Может расскажешь почему ушла из офиса неодетая?  - тем временем спрашивает Владимир.  Мне стыдно.  Я краснею и он это видит.  Кладет мне на лоб теплую, от стаканчика с кофе, ладонь, убеждаясь что жар спал.

 - Так надо.

- Но зачем ???

 - А зачем вы рассказали Маше о нашей поездке?  О коньяке, и свиньях?  - на глаза снова наворачиваются слезы.  - Наверное отчитывались ей о каждом своем шаге.

 - С чего ты взяла, что я это делал?  - он не злится.  Он удивлен, и смущен.

 - Она ваша девушка.

 - Четыре дня как нет.  Ты сама все слышала.

 - Но .., - я совсем растерялась.  - Она сказала, что вы помирились, и вы рассказали ей все о поездке ...

 - Вот змея!  - Владимир едва удерживается от того, чтобы не зижмакаты скомкать с горячим напитком.  В последний момент отставляет его на тумбочку, и сцепляет руки в замок.  - У нас были отношения.  Не продолжительные.  Мне было так удобно, и она это знала.  Я всегда искренен.  Но Маше хотелось называть себя моей девушкой, и планировать свадьбу.  Однако после того как она обозвала моего отца, я видеть ее не хотел.  Поэтому вчера она пришла или примириться, или уволиться.  Возможно, думала, угроза увольнением меня испугает.  Я не рассказывал ей подробностей, просто заверил, что у нас все прошло успешно и без нее.

 - Но почему вы здесь?  - вернулась я к первому вопросу.  Мне стыдно за свой поступок, хочется провалиться сквозь землю, за свою глупость.

Ответить Владимир не успевает, в палату заходит человек с цветами, и шеф отвлекается на то, чтобы расписаться в накладной.  А потом просто кладет тяжелый букет белых роз мне на колени.

 - Ты любишь белые розы?  - интересуется он у меня.  Я киваю, касаясь лепестков.

Какая разница люблю я их или нет, когда их здесь не менее полсотни?  Их срезали ради меня и они стоят как моя арендная плата за месяц.  Поэтому я априори должена быть в восторге, и я в восторге.

 - Я хочу, чтобы ты дала мне шанс, Кира.

 - Шанс?  - эхом переспрашиваю я все еще не понимая о чем он.

 - Шанс узнать тебя лучше, - объясняет Владимир.  - Мы уже работаем полгода рядом.  И я вижу, что ты старательная помощница, и надо быть слепым, чтобы не заметить твою красоту.  Но ты все это время так упорно меня игнорировала, что я начал подозревать, что со мной что-то не так.  А потом, когда мы ездили от твоих родителей, я понял, что ты права.

-  Я не понемаю…

 - Дай закончить.  В этой жизни я мало внимания уделяю отношениям, и многие работе, - он берет меня за руку, и помимо воли кривится от созерцания канюли в вене.  - Только в универе была девушка, которую я хотел узнать больше, чем ее тело.  Но у меня не хватило ума ее удержать.  Ты не похожа на нее.  Но ты для меня загадка - человек, который читает вместо того, чтобы смотреть кино, первая девушка, которая запомнила какой кофе я люблю, и настолько горда, что готова раздетой идти полгорода, лишь бы не брать мой подарок.  Я хочу побыть с тобой рядом.  Раньше я не понимал, как это важно иметь такую ​​необычого человека рядом.  Считал, что секс без мыслей - тоже хороший суррогат отношений.