Сердца на грани. Выбери меня

Глава 4 [Алекс]

«Не бросай меня…»

Холодный пот обдаёт моё тело, не в силах выдержать её слёз. Дрожащие пальцы сжимают голову, лишь бы не слышать, как она плачет.

Хочется верить, что я открою глаза, и это окажется сном. Дурацким, глупым сном, которого просто не могло произойти на самом деле. Что его придумало моё разбушевавшееся воображение, а не память вставила отрывки из прошлого.

«Я тоже скучаю». Первое, что попадается мне на глаза, как только рядом загорается экран телефона.

Мой ангел.

Три слова, которые разбивают мне сердце снова и снова. Толкают к тому, чтобы сорваться с места и вернуться к ней. Вернуть жизнь, которая могла быть взамен той, что с каждым днём становится всё реальнее.

К сожалению, это роскошь, которую я не могу себе позволить. И не в моих принципах нарушать данные когда-то обещания.

За дверью снова слышится разговор на повышенных тонах, который отбивает всякое желание выходить из комнаты. Но право выбора — не то, что мне досталось в этой версии реальности.

Направляясь в душ, я думаю, что теперь его голос постоянно звучит именно так. Будто остатки жестокости, которые ещё хоть как-то обходили его стороной, окончательно заполнили всё внутри, и холод его тона превратился в острое лезвие.

Глядя в зеркало, с разочарованием отмечаю, что становлюсь всё более похожим на него. Тёмные брови резко выделяютсяна фоне тёмно-русых волос, сумевших сохранить остатки солнца, впитанного за лето. Черты лица теперь чётче, жёстче, особенно линия подбородка. Хотя бы глаза остаются прежними. Но и в них с каждым днём только сильнее угасает свет, потерявший свой источник.

Перед тем как войти на кухню, пытаюсь подобрать хоть одну причину, чтобы избежать стандартного утреннего диалога. А отец, допивающий утренний кофе с тем же раздражённым выражением лица, что и последние несколько месяцев, только усиливает моё желание остаться на пороге. Идеально выглаженный чёрный костюм сидит на нём так, будто даже пыль боится осесть на дорогую ткань.

— Как результаты тренировок? — сухо спрашивает он, не глядя в мою сторону. Словно я давно стал привычным атрибутом, который в нужное время можно поставить на место, дёрнув золотую цепь, обвившую его глотку.

И я задумался, когда в последний раз слышал от него «с добрым утром». Или мы всегда общались именно так? Ни одного вопроса о чём-то важном для меня. Завёл ли друзей? Скучаю ли по прошлой жизни? Важен только результат, и тот должен быть самым лучшим. Чтобы такие же снобы пускали слюни от зависти, пока он тешит собственное эго.

— Нормально, — отвечаю, наблюдая, как в кружке один за другим раскрываются чайные листья, опускаясь на дно. Кажется, я и сам погружаюсь туда вместе с ними. — Завтра первый матч.

— Рассчитываю на победу, — бросает отец, выходя в коридор. — Надеюсь в этот раз обойдёшься без дополнительных стимулов? — добавляет он, изгибая одну бровь, а чёрные глаза упираются в мои, ожидая ответа. Но я лишь опускаю рукава домашней кофты, чтобы скрыть следы, и отворачиваюсь обратно к кружке. Звук захлопнувшейся двери заставляет меня на секунду замереть и услышать вдруг наступившую тишину, которая только крепче завязывает узел на моём горле.

После завтрака я надеваю серый свитшот с золотистой эмблемой орла, который, к сожалению, уже необходим в начале октября, и выхожу из квартиры. Они выбрали эту птицу за величие, но забыли, что она ещё и свободна. Чего нельзя сказать о тех, кто там учится.

Чего нельзя сказать теперь и обо мне.

Спустя месяц дорога до школы начала занимать меньше времени, а я, наконец, перестал опаздывать, больше не блуждая в её запутанных коридорах. И, какое бы сильное отторжение я ни испытывал к самой системе, здание мне всё же нравилось. Иногда в перерывах рассматриваю детали исторической постройки, гадая, сколько же сил вложено в то, что может простоять десятилетиями. Пожалуй, крепкий фундамент помогает пережить любую непогоду.

Поднимаясь по лестнице, думаю, как они наверняка гордятся своей учёбой здесь. С детства им прививали мысль о том, насколько они особенные, если смогли поступить в такое заведение. Но мне ли не знать, что именно здесь становится решающим фактором. Им твердят об идеальной репутации и высоких результатах, когда на деле врут уже в рекламных буклетах.

Это не мой мир. Но, по жестокой иронии судьбы, я всё же здесь.

Зайдя в кабинет, мельком осматриваю одноклассников. С первого дня я держусь отстранённо, насколько это возможно для вратаря, тренирующегося почти каждый день с целой командой. Иногда мы общаемся на поле или в раздевалке, но в школьных коридорах я предпочитаю ходить один.

Ведь нужно начинать привыкать к такому будущему.

И вдруг в круговороте голосов и движений мой взгляд уже по привычке находит её. Сидя рядом с Беловым у окна, она отчаянно пытается скрыть вырывающийся наружу смех. Но тёплый голос всё же пробивает её фасад, моментально долетая до меня сквозь посторонний шум. Звук, от которого хочется тут же улыбнуться в ответ, задевает что-то внутри, не позволяя оторваться даже в момент, когда мой рюкзак приземляется за привычное место позади их парты.

— Лавров, сегодня тренировка на час позже, — поворачивается ко мне Денис, сообщая новость. Она следует его примеру, и я замираю, замечая её глаза. Всё вокруг сливается в белый шум, оставляя пространство лишь для невероятного зелёного цвета, обнимающего своим лесным спокойствием. И только сейчас я осознаю, как сильно мне его не хватает. — Тебе удобно? — уточняет капитан, так и не дождавшись моего ответа, и я киваю, всё ещё боясь хотя бы моргнуть.