Сердца на грани. Выбери меня

Глава 8 [Саша]

«Можно ли умереть от чихания?»

Пожалуй, не самый частый запрос в Google, но я всерьёз начала задаваться этим вопросом. Ещё несколько минут назад казалось, что нос не может чесаться сильнее, а лёгкие не вынесут следующего приступа. Но вот я судорожно ищу новую пачку салфеток в своей тумбочке. Видимо, оказаться на влажной улице в тапочках в середине октября стало не лучшим решением. Хотя в тот момент я бы выбежала и босиком.

И хотя кровать, сил заправить которую у меня не нашлось, так и манит остаться, всё же пропустить школу совсем не вариант. Особенно в этом году. Во-первых, для поступления мне требуется каждый возможный балл, что только подтвердит моё расписание, количество дополнительных занятий в котором почти не уступает основным. Иногда мне кажется, что этот график не спас бы даже маховик времени. А второй причиной является наш директор: для Афанасьева не существует полутонов. Либо ты исправно посещаешь занятия и получаешь положительное сопроводительное письмо в конце года, либо… Ты просто безответственный элемент, подрывающий дисциплину и образовательный процесс.

Удивительно, что Мишу освободили от занятий на целых пять дней. Даже несмотря на то, что врач прописал ему больничный на две недели. Это уже победа.

Все говорят, что брату повезло обойтись переломом с незначительным смещением и парой ушибов. Но у нас с ними, похоже, разные представления о везении. Мне до сих пор хочется верить, что всё это окажется просто кошмарным сном.

Закалывая прядь волос и застёгивая часы на запястье, снова чихаю. Голова гудит от недосыпа, веки наливаются свинцом, но я продолжаю собираться, отбиваясь от каждого болевого ощущения. Убираю эти проблемы подальше, повторяя, что подумаю об этом завтра. Фраза Скарлетт настолько часто всплывает в моей голове, что стала чем-то вроде жизненного девиза.

Родители внизу заканчивают завтрак, а Миша старательно пытается почистить апельсин одной рукой. Его левая аккуратно зафиксирована в гипсе, уже украшенном пятнами от цитруса и красок, а на лице виднеются ссадины от падения. Вчера все бросались ему на помощь при малейшей возможности, но он сразу дал понять: справится сам. Родители приняли эту позицию с уважением, но у меня всё ещё щемит сердце каждый раз, когда я замечаю хоть каплю затруднения на его лице. Как сейчас.

— Хорошо, что не правая, — улыбается мне брат, словно эта ситуация не стала поводом, из-за которого я не удивлюсь обнаружить первый седой волос на собственной голове. Теперь чувствую необходимость ещё пристальнее следить за каждым его шагом. Чтобы этого не повторилось. Никогда.

Моё чихание раздаётся на всю комнату, когда я еле успеваю прикрыть рот.

— Вот, я прав, — смеётся брат, беспощадно отрывая зубами апельсиновую корочку.

— А я была права, когда повторяла тебе не прыгать через ступеньки? — приподнимаю бровь, указывая на его гипс.

— Ну… — Он тянется за салфеткой, будто собирается стереть доказательства. — Зато почти получилось перепрыгнуть через четыре!

Выдыхаю, отрицательно мотая головой. Конечно, получилось. Через больницу. Хорошо, что родители одноклассника вовремя среагировали и отвезли Мишу в приёмное отделение, как только он скатился с их лестницы.

Плохо, что меня не было рядом. Что я не уследила.

Мама ставит передо мной кружку с малиновым чаем, даже не спрашивая. Уже годами проверенный отвар стал формулой против любого вируса. Или плохого настроения.

— Точно справишься сегодня? — уточняет папа, привычно глянув на меня поверх газеты.

— Конечно, — киваю, делая глоток. Жидкость обжигает, но сейчас это даже приятно.

— Может, подвезти до школы? — тише обычного предлагает мама, бросая многозначительный взгляд. Видно, как осторожно она подходит к разговору, который определённо не состоялся бы, не заставь меня субботнее происшествие сесть в машину.

И хотя это большой шаг в глазах родителей, я знаю, что та поездка была лишь разовой акцией. Каплей в море для объёма страха, который сковывает меня от одной лишь мысли, что придётся ехать рядом с мамой, держащейся за руль автомобиля.

Тот вечер для меня до сих пор будто в тумане. Отдельные вспышки. Пятна. Голоса.

Но некоторые моменты отпечатались так ясно, что я не могу перестать прокручивать их в собственной голове. Его рука на моём колене. Его ладони на моём лице. Это ощущалось реальнее всего, что со мной происходило.

Однако поражает не это.

В моей жизни ограниченный круг людей, на кого я могу положиться. И впускать кого-то нового не входило в мои планы. Но довериться Алексу в тот момент чувствовалось правильнее всего. «Он поможет» кричало всё моё нутро.

— Спасибо, но я лучше пешком, — отвечаю после затянувшегося молчания, пристально всматриваясь в кружку перед собой, и наблюдаю, как кусочки лимона сдвинулись ближе к центру. Словно тоже ищут, за что зацепиться в этой бездне вопросов.

***

Школа встречает как обычно: гулом голосов, шорохом учебников и едва уловимым запахом еды из столовой. Но в воздухе витает и что-то другое. Отголоски вечеринки. Многие выглядят не лучше меня: кто-то дремлет у колонн, кто-то двигается по коридору с лицом, полным раскаяния и недосыпа. Но кого-то эти последствия не коснулись.

Разговор на повышенных тонах доносится до меня раньше, чем я замечаю его виновников. Дэн возвышается над Лерой, стоящей спиной к гардеробу, и скрещивает руки на груди, явно не удовлетворившись её ответом.