Сердца на грани. Выбери меня

Глава 9 [Саша]

«…новый вратарь сборной уверенно закрепился в основном составе, сыграв три выездных матча с абсолютной победой. Его реакция впечатляет даже самых далёких от футбола зрителей.

В ходе беседы молодой спортсмен поделился с нами своими профессиональными ориентирами: из классиков — Гордон Бэнкс, а из современных нравится стиль Нойера и Мамардашвили.

“Не подражать лучшим, а учиться у них”, — отмечает Александр Лавров.

Присоединившись к команде всего два месяца назад, он уже стал её неотъемлемой частью. Возможно, наша школа наконец получила шанс завоевать заветный кубок сезона».

— Очень неплохо, — одобрительно произносит папа, сворачивая газету.

— Правда? — уточняю, убирая плюшевого осьминога в рюкзак брата. В первый школьный день после больничного ему как никогда понадобится рядом верный друг.

— Конечно, — кивает он, отпивая свой кофе. — Хорошо выстроен текст, чёткий ритм... — останавливается отец, будто сомневается, стоит ли говорить вслух всё, что сейчас на уме.

— Выкладывай, — одобряю я, готовясь к критике. Иногда складывается ощущение, что он боится включать при мне свою редакторскую натуру. Наверное, не хочет обидеть. Пару раз доводилось украдкой слышать, как на работе он разносит тексты в пух и прах…

— Не помешало бы добавить в статью чуть больше себя, — начинает отец, поглядывая из-под очков. — Это поможет добиться более полной картинки.

— Разве я не должна придерживаться объективности? — реагирую, скептически сводя брови. — Соблюдать этику и всё такое…

— А это и не противоречит, — возражает папа. — Но текст всегда несёт отпечаток личности автора. Читатель должен сразу узнавать твой стиль, твоё «я», — подсказывает он. — Не бойся быть смелее, пробовать что-то новое…

Последняя фраза вызывает лёгкий смешок, который тут же долетает до отца, прекрасно осведомлённого о том, с каким трудом мне даются любые изменения. Но просьба в его глазах читается слишком явно, поэтому даю ему то, что успокоит его нервы. Я соглашаюсь.

— Постараюсь учесть, — говорю, выходя к Мише в прихожую. Брат целых десять минут безрезультатно пытается застегнуть куртку здоровой рукой и, наконец, принимает мою помощь.

Мы выходим из дома, сталкиваясь с холодным воздухом предпоследнего октябрьского утра, и направляемся в школу. Даже перелом не может перекрыть радость Миши от первого выхода на улицу за неделю. Я же, напротив, совсем не рвусь на занятия. Каждый раз повторяю себе: «продержись хотя бы сегодня», но этот обман больше не работает. Череда проверочных работ, тестовых заданий, черновик проекта и подготовка к балу не дают забыть, что следующий день будет ничуть не легче предыдущего.

— Как думаешь, родители разрешат завести аксолотля? — Брат дёргает меня за рукав пальто, уставившись вопросительным взглядом.

— Аксо… что?

Это хоть существующее слово? Врачи точно хорошо осмотрели его после падения?

Боже, неужели это то самое…

— Не что, а кто! — поучительно отвечает брат. — Аксолотль. Типа ящерица и рыба вместе… Но на самом деле это лягушка, — объясняет Миша.

— Допустим, — киваю, будто всё поняла. Так и представляю это животное лягушачьего окраса с жабрами и чешуйчатым хвостом… — А почему ты вдруг решил заменить старого доброго Стива?

— Не заменить, — возражает малыш, глядя на свой рюкзак в моей руке. — Но осьминога мне точно не купят!

— Да зачем тебе вообще этот аксодротль? — удивляюсь я, надеясь, что правильно произнесла название странного животного.

— Ну, моя рука всё ещё сломана, — вздыхает он, кивая на заправленный внутрь куртки гипс. — Наверное, Стив не может помочь, потому что он… не настоящий. А аксолотль отращивает лапы быстрее осьминога! И вдруг, если я его попрошу, он починит мою руку? Может даже сделает супергеройскую…

— Ох, милый, — остановившись, я присаживаюсь и крепко беру брата за плечи, заглядывая в глаза, соединяющие в себе небо и зелень. — Тебе не нужна никакая… рыбоящеролягушка, чтобы стать супергероем. И уж тем более срастить руку. Ты прекрасно справишься сам!

Последнее, чего мне хочется, это чтобы брат считал, что его самого может быть недостаточно. Я пытаюсь хотя бы взглядом вселить в него уверенность в собственные силы, даже если никогда не обладала ей сама. Его счастье давно стало одним из главных моих приоритетов, затмившим остальные.

У Миши обязательно всё будет хорошо. Я позабочусь об этом.

Буду его ангелом-хранителем.

— Думаешь, получится? — спрашивает брат, моргая округлившимися глазами.

— Конечно, — тут же реагирую, улыбнувшись малышу. — Помнишь, как мама всё время повторяет себе под нос, когда мучится надо новой иллюстрацией и делает перерыв? «Я не сдаюсь. Мне просто нужно немного времени», — цитирую, заглядывая в брата. И хотя некоторые фразы мамы, порой, кажутся мне наивным, в этом случае на ум пришла именно она. — Пускай не сразу, но рука обязательно срастётся. Твоими силами. Главное, не сдавайся.

Кажется, он не сразу верит моим словам. Но в лице пробегает надежда, и этого уже достаточно. Для него, чтобы задуматься о собственных возможностях. Для меня, чтобы убедиться, что нужно тщательнее за ним присматривать.