Сердца на грани. Выбери меня

Глава 14 [Саша]

Если я переживу сегодняшний вечер, значит ангел-хранитель в последний раз сжалился надо мной.

С каждой затяжкой в корсете меня только сильнее запечатывают вместе с тревогой, останавливая от побега. И, чем плотнее ткань прилегает к телу, тем сложнее ухватиться за крупицы кислорода, будто назло спрятавшегося по углам раздевалки. Сотрудницы в две пары рук расправляют подол и застёгивают длинные, переливающиеся блеском серьги. Но вся эта красота меркнет перед единственной мыслью в моей голове.

Нам конец.

Желудок, будто намеренно желающий предать меня в такой ответственный момент, только будоражит внутреннее волнение, готовое забрать меня в свои колючие объятия. Пытаюсь сглотнуть образованный им в горле ком, но всё тщетно. Кажется, ещё секунда, и все поймут, в какую катастрофу планирует превратиться этот бал.

Когда со мной наконец заканчивают, собственные ноги даже не удосуживаются остановиться напротив зеркала. Какой в этом смысл? Хотя… когда через несколько минут моя голова полетит с плеч, оставшаяся часть тела хотя бы будет иметь приличный вид. Пожалуй, лучший из тех, что ему доводилось носить.

С трудом удерживаясь на каблуках, мчусь на трясущихся ногах в фойе, не различая лиц вокруг. Зал постепенно наполняется людьми, и разговоры заглушают пока ещё тихо играющую музыку. Быстро окинув взглядом помещение, удивляюсь его красоте, даже в туманном сознании. Моей голове, по всей видимости, до этого момента не хватало воображения, чтобы представить такую картину. После финальных штрихов помещение, и до этого излучавшее красоту прошлых столетий, сейчас приобрело магический оттенок.

Как жаль разрушать эту магию…

Осматривая зону кейтеринга, я не нахожу ни Леру, ни Дениса среди других одноклассников. Только несколько преподавателей, контролирующих раздачу напитков. На их совести лежит ответственность за алкоголь, который не должен попасть в наши руки.

Возле одного из столиков взгляд цепляется за знакомый пыльно-розовый наряд, и я спешу испытать удачу. Пробираясь сквозь толпу людей, чуть не спотыкаюсь о собственное платье и хватаю подол одной рукой, лишь бы сохранить ткань в целости. Это решение кажется мне разумным до момента, пока моё тело не врезается в кого-то крепче и выше меня. Что-то мокрое в ту же секунду окатывает оголённую руку, а над головой слышится глухое ругательство.

— Простите, — только и успеваю сказать, поднимая взгляд на мужчину в дорогом костюме. На идеально выглаженном пиджаке не висит ценник, но всё от глубокого чёрного цвета до отсутствия хотя бы крошечной пылинки кричит о статусе человека передо мной. О его власти.

— Извиняются за ошибки, которые можно исправить, — медленно произносит мужчина, с таким же темпом осматривая меня с головы до ног. В том, как он проходится по мне взглядом, нет ничего приятного. Тело сжимается под такой пристальностью, желая скорее скрыться от обладателя тёмных, почти чёрных глаз. Он хмурит густые чёткие брови и слегка дёргает острой скулой, произнося следующие слова: — А с такой нелепостью, как у Вас, юная особа, уже ничего не сделать.

Каждое слово, каждая его интонация — кажется, ничего из этого не сказано случайно. Всё детально просчитывается, словно ход в шахматной партии. И почему-то я чувствую, что любой ответ приведёт меня в цугцванг[i].

Он отпивает из своего бокала, всё ещё не отходя от стола, и только сейчас я осознаю, что на моей руке теперь красуется липкое пятно от шампанского. Схватив лежащую рядом салфетку, быстро убираю след от жидкости. А хотелось бы от этой встречи.

— Знаете, во всем есть трещины. Но именно так туда проникает свет[ii], — цитирую любимого исполнителя отца, чувствуя, что не могу оставить этот диалог без ответа. — Но я сомневаюсь, что Вам знакома такая философия, — добавляю, поднимая бровь. Даже она шокирована моим грубым тоном.

Может, я уже окончательно поставила крест на этом мероприятии, если поступаюсь его правилами без малейших упрёков совести?

Мужчина продолжает осматривать меня, и по спине пробегают мурашки. Нет, разбегаются, не желая быть пойманными этим человеком.

Он растягивает улыбку, но это не прибавляет ему ни капли дружелюбия. Наоборот. Улыбка больше походит на оскал, обнажая до неприличия идеальные зубы. На мгновение он застывает, словно подбирая следующую фигуру, которую поставит на нашу словесную шахматную доску. И мимолётный блеск в его глазах даёт понять: он не собирается проигрывать партию.

— В этом и заключается разница между нами, юная особа: людям моего уровня не нужно искать плюсы в недостатках, — с явной гордостью произносит он, сжав в руках бокал. — Мы всегда можем позволить себе вещь без трещин, — бросает и направляется в другой конец зала.

Я несколько раз моргаю, желая поскорее стереть из памяти только что состоявшийся диалог. Однако во рту никак не пропадает горьковатый привкус, появившийся в самом начале беседы. Как и чёткое ощущение, что этот человек — последний, с кем бы мне хотелось встретиться ещё хоть раз.

Резкий рывок за руку в ту же секунду переключает моё внимание, заставляя повернуться. Лера без объяснения вытаскивает меня из людного эпицентра, отводя на боковую лестницу. Нарастающий звук музыки и голосов только усиливает моё головокружение и тошноту, но я продолжаю слепо следовать за подругой. Только когда мы поднимаемся и доходим до очереди из нарядных девушек, я понимаю: время дефиле.