Сердца на грани. Выбери меня

Глава 17 [Алекс]

Раньше я думал, что самое страшное в жизни — уйти из неё в одиночестве. Но оказалось, что хуже этого только провести её в этом одиночестве. Даже среди людей, ты чувствуешь себя запертым за стеклянной стеной: настолько тонкой, что невольно видишь всё, что творится за ней. Но стоит попробовать перебраться через эту стену, разбить стекло, и понимаешь, что оно прочнее стали.

Было время, когда я не знал этого чувства и по своей наивности полагал, что так будет всегда. Как же глупо теперь звучат эти надежды. Голова давно превратилась в камеру пыток: мысли, словно волны, захлёстывают снова и снова, твердя одно и то же. И иногда, чаще чем хотелось бы, я готов поверить им. Что я действительно был создан для одиночества.

Рассекая широкими шагами колкий февральский воздух, только одно может относительно радовать: хотя бы в этом месяце меня ожидает меньше одиноких дней.

Подойдя к двери оранжереи, на мгновение позволяю себе ощутить трепет в груди от воспоминаний того вечера. Совсем ненадолго, чтобы они не успели пропитаться горечью мечущихся мыслей. Её свет я храню слишком бережно. Всё ещё кажется, что этот сон никогда не выходил за грани моего воображения. Настолько невозможным ощущался тот момент.

Оттого переступить порог здания представляется мне шагом смирения с реальностью, где тот вечер так и останется только в нашей памяти. Так что телу приходится приложить дополнительное усилие, чтобы совершить это действие.

— Ого, дошёл наконец, — слышится в дверях. — А мы уже думали, что твоя сверхскорость дала сбой, Эдвард.

Лера иронично прокомментировала моё опоздание, параллельно собирая свои медные волосы в высокий хвост. Насколько же всё плохо, если мне хочется рассмеяться от её уже традиционной вампирской шутки?

— Кузнецов задержал тренировку, — отвечаю, пока взгляд невольно скользит в сторону от Ковалёвой, останавливаясь в своей привычной точке. — Простите.

Лесные глаза продолжают упорно избегать контакта, как и последние несколько недель. Но даже понимание, что это заслуженно, и даже к лучшему, не может остановить сердце от желания упасть к её ногам. Я медленно слежу за её взглядом и замираю, разглядывая неожиданно печальную картину. Красный амариллис, ещё недавно нежно крутящийся между её пальцев, рассыпал свои лепестки по столу, смирившись с одинокой погибелью. Последнее живое доказательство, что это всё же был не сон…

Сопротивляясь желанию окунуться в воспоминания, я обращаюсь к Лере, уже доставшей из портфеля свой блокнот:

— Ты сказала, что появилась идея для проекта?

— Именно, — поддерживает она. — Потому что, в отличие от вас двоих, я о нём не забыла! — Девушка мечет укоризненные взгляды на нас обоих, заставляя вернуться в реальность и сконцентрироваться.

— Мы все во внимании, — отвечает Саша, поворачиваясь к подруге и заправляя за ухо прядь каштановых волос. И хотя теперь я знаю, насколько они мягкие они на ощупь, рука всё равно умоляет прикоснуться.

Тембр её голоса вынуждает меня вжаться ногами в землю, борясь с импульсом сделать два шага, разделяющих нас, и узнать, почему он вдруг стал таким удручающе тихим. Последние недели я слышал её смех чаще обычного, особенно рядом с Дэном. Кажется, между ними снова всё наладилось, и, спрятав остальные чувства, я позволяю себе оставить лишь радость за неё. А тёплый звон её смеха и улыбка на лице только помогают этому усилию.

Сейчас же голос пропитан обидой, и, если они снова поссорились… Ладони вцепились в ближайший стол, будто пальцы сами начали искать опору.

— Во время бала я выловила Лебедева в расслабленной обстановке. — Быстрый темп Леры отвлекает меня от импульсивной агрессии по отношению к неповинному столу. — Я спросила, как нам переплюнуть другие проекты? Ведь у всех, как обычно, будут одинаково скучные презентации… В общем, он сказал, цитирую: «Иногда слишком сложно представить то, чего не видел».

Наше с Сашей молчание вынудило Ковалёву громко вздохнуть и добавить пояснение:

— И тогда я подумала: нам нужно физическое представление нашей идеи! Понимаете? — Лера разворачивает свой блокнот, показывая нам зарисовку на одной из страниц, изображающую оранжерею в том виде, который мы планировали.

Саша внимательно всматривается в рисунок, обдумывая идею, а затем вдруг произносит:

— Это хорошо, но нужно больше, — говорит она, глядя только на Леру.

— И что ты предлагаешь? — не выдержав, спрашиваю я. Лишь бы хоть на секунду ощутить на себе её взгляд.

— Нам нужно что-то более весомое… — всё ещё не поворачиваясь, продолжает она. Словно игнорировать моё присутствие стало единственным признаком внимания, которого я заслуживаю. — Что могло бы заставить их полностью проникнуться той атмосферой, которую мы хотим создать. Что-то вроде…

— Макета, — вырывается у меня скорее от отчаяния, но этот ход приносит свои плоды, заставляя две пары удивлённых глаз повернуться в моём направлении. — Если бы мы смогли раздобыть инструменты и помещение, можно было бы… — Я сокращаю расстояние между нами, раздумывая над собственным предложением. Оно кажется безумным и логичным одновременно, напоминая о временах, когда я последний раз брал в руки инструменты. Но когда в лесных глазах на секунду виднеется проблеск надежды, мне не нужно других причин, чтобы убедиться в правильности решения. — Я могу сделать макет оранжереи.