Сердца на грани. Выбери меня

Глава 19 [Саша]

Точка невозврата.

В авиации это устоявшееся понятие означает момент, когда самолёт уже не может безопасно вернуться в аэропорт, поскольку израсходовал топливо. Единственный выход — продолжить движение в заданном направлении.

Но как быть, если предстоящее крушение — уже больше, чем просто гипотеза?

Может, нужно было отложить полёт…

— Леонова, мы идём домой? — раздаётся голос Дэна прямо над ухом. Его рука скользит по моей талии, и даже сквозь джемпер мне удаётся почувствовать крепкую хватку. Тело в мгновение натянулось струной, а мышцы напряглись, словно в ожидании атаки. — Тренировка давно закончилась.

Оглядываясь, встречаюсь глазами с Лерой и, не задумываясь, делаю шаг в её сторону, хватая подругу под руку.

— Эм… — запинаюсь, еле удерживаясь на ногах. — Лебедев просил зайти к нему после собрания, — говорю первое, что приходит на ум.

Удивительно, что мозг в принципе ещё способен генерировать хотя бы такие идеи после того, как Афанасьев целый час беседовал с учениками с самой высокой успеваемостью в нашей параллели. Это собрание было похоже на заседание перед важной битвой, где нас буквально готовили к сражению. Лучше бы, конечно, с драконами, чем с экзаменами: умереть в битве с первыми хотя бы звучит героически. Но из директора объективно не вышел бы полководец. Вместо воодушевления и поддержки мы получили шестьдесят минут упрёков и запугиваний, от которых мои ногти превратились в кровавое месиво, а у левой коленки никак не проходит нервный тик.

Ты не справляешься.

— Ну, я могу подождать, — отвечает Белов, и, наклонив голову, подмигивает мне. Действие, позволяющее раньше расслабиться в его васильковых глазах, в этот раз заставляет и так неспокойную ногу отрывисто отбивать ритм, чтобы унять нарастающие нервы.

Это же просто Дэн.

Мой Дэн.

Но слово «просто» уже давно перестало звучать в моём активном вокабуляре. И уж точно не стоит в одном предложении с другом.

Белов делает шаг вперёд, и я инстинктивно отхожу назад, таща за собой подругу.

— Не стоит, это надолго, — бросаю, разворачиваясь к нему спиной. — Увидимся завтра!

Ноги перебирают воздух с непривычной скоростью, унося нас в другой конец коридора. И когда мы наконец скрываемся за поворотом, лёгкие, кажется, впервые за последние минуты, делают вдох. Пульс пытается выровняться, но в горле по-прежнему остаётся неприятная сухость.

— Ладно, на вторую неделю это шоу уже перестало быть таким захватывающим, — произносит Лера, всё это время молча следовавшая рядом. — Ты собираешься с ним поговорить? Или продолжишь бегать по углам?

— Я ни от кого не бегаю, — пытаюсь запротестовать, прекрасно осознавая всю ироничность ситуации.

— Ну конечно, — укоризненно взглянула на меня Ковалёва, скрестив руки на груди. — Это, наверное, я только что битой раскромсала его попытку остаться с тобой наедине…

Именно. Остаться наедине.

Этот вариант развития событий ведёт к разговору, за которым, в свою очередь, следует объяснение, которое, во-первых, отчаянно пытается скрыться даже от меня, а во-вторых, вероятно, оставит одного из нас с разбитым сердцем, что, по своей сути, означает конец дружбы, которая длилась больше десяти лет, что, по всем законам жизни, не пройдёт бесследно и скажется на всех последующих годах, которые без него будут уже совсем не…

— Вам пора разобраться, — уже спокойнее произносит Лера, смягчив суровый взгляд. — Тебе пора разобраться.

Я лишь киваю в ответ, но внутри чувствую: этот полёт обречён на крушение, и мне срочно нужно топливо, чтобы вернуться назад. Туда, где всё было понятно. И никому не было больно.

***

Творческий беспорядок — кажется, так мама называет тот хаос, в который моментами превращается наш дом. Если вдруг ей удаётся поймать вдохновение, то их ничто уже не сможет разделить. Меня всегда восхищает, как самозабвенно она отдаётся своему делу — и неважно, будь это для работы, для души или же в помощь кому-то другому, как сейчас.

Второй вечер подряд они с Мишей трудятся над его поделкой для школьного конкурса. И, с маминым талантом, она давно могла бы сделать всё самостоятельно, чтобы сын занял первое место. Но это совсем не в её стиле.

— Родной, проволоку нужно скрутить посильнее, чтобы у дерева получилась крепкая основа, — слышится звонкий голос из кухни. — Мы же не хотим, чтобы оно упало при первом же ветре?

— Не-а, — поддерживает Миша. — У меня будет волшебный лес! И там смогут жить все животные, и даже Стив!

Сняв верхнюю одежду и пройдя в кухню, обнаруживаю в ней самую настоящую мастерскую. Стол завален цветной бумагой и картоном, на краю лежит скрученная металлическая проволока, а рядом выстроились баночки с клеем.

— В гараже вам уже не так нравится творить, да? — интересуюсь, поднимая разбросанные по полу материалы.

— А там сейчас занято, — не отвлекаясь от процесса, отвечает брат.

Я перевожу вопросительный взгляд на маму, окружённую горой губок, окрашенных в разные оттенки зелёного, которые она теперь старательно измельчает.