Сердца на грани. Выбери меня

Глава 21 [Саша]

Когда впервые встречаешь человека, то обязательно цепляешься за что-то взглядом: цвет волос, манера речи, походка, улыбка. Ведь всё в нём для нас незнакомо.

Ярко-красный комбинезон с джинсовой курткой сидят на Кате естественно, становясь второй кожей, что ещё больше подчёркивает уверенность, которую она излучает.

Иногда что-то в одном человеке может напоминать нам других людей: употребляют одну и ту же фразу, точно так же убирают волосы с лица, оба имеют ямочки на щеках или подбородке.

Когда она рассмеялась, то наклонила голову набок, как обычно делает Миша, отчего я невольно поддержала её смех.

Реже мы можем найти сходство с собой, ведь других запоминаем лучше. И обычно это что-то значительное, выделяющееся. То, на что сам обращаешь внимание.

Её пряди, судя по всему, тоже завиваются от влажности: высокий хвост густых русых волос, намного сильнее выгоревших на солнце, в сравнении с братом, игриво подкручивается на концах.

Но почти никогда мы не заметим одинаковости в мелочах, состоящих из множества деталей, которые никак не могут быть идентичны. И которые ты в себе не запоминаешь.

Но вот они. Мои глаза.

Такое странное ощущение: видеть уникальную часть себя в ком-то другом. Ещё страннее даётся мне факт, что я каким-то образом сразу же это поняла. Мне ведь не доводилось отпечатывать в памяти ширину зрачка, расположение пятен на своей радужке и все их оттенки. Я просто знаю, что это мои глаза. Её глаза.

Когда Катя разворачивается к солнцу, я замечаю их более оливковый подтон, в отличие от своих, и тут же отвожу взгляд, чтобы не смущать малышку пристально прикованным к ней вниманием.

Вот, почему Алекс всегда так долго смотрит в мои глаза. Вот, зачем всегда ищет их в толпе. Вот, отчего его взгляд становится мягче, как только он их находит.

Вот только почему то же самое происходит и со мной?

Очередной раскат смеха, в этот раз в два голоса, отвлекает меня от мыслей, возвращая к оживлённой беседе. Мы сидим всё на той же скамейке, разместив Катю между нами и поведав ей о нашей дороге. Взамен получаем одобрение за прогул уроков и ругательство на отца, в ответ на которое Алекс хмурит брови, но молчит. Теперь же мы слушаем рассказ о том, кто и как именно поздравил её с десятилетием в первой половине дня: мама подарила скейтборд, что явно не обрадовало брата, одноклассники задарили попкорном, а школьная подруга сумела отыскать редкую игрушку куклы Барби.

— Стейси всё ещё твоя любимая? — интересуется Алекс, приглаживая золотистые волосы сестры. Он ещё ни на секунду не оторвал от неё взгляд, а глаза блестят так, что легко могут осветить тёмную улицу целиком. Он реагирует на каждую историю и смеётся с каждой шутки, будто хочет запомнить все детали, чтобы возвращаться к этому воспоминанию каждый день до следующей встречи.

— Она лучшая! — отвечает Катя, поворачиваясь ко мне. — А у тебя какая любимая?

— У меня… — запинаюсь, старательно вспоминая, когда последний раз смотрела мультфильм о Барби. Эта часть детства быстро сменилась книгами, отчего даже не возникало желания найти себе фаворитку среди кукл. — Мне нравилась «Барби и дракон», так что… — пожимаю плечами, не найдя в памяти чего-то получше.

— Ммм, классика, — одобрительно кивает Катя, пытаясь распределить своё внимание между нами. — Но ты больше… даже не знаю, — оценивающе смотрит она. — Надо подумать. Может Женевьева? — Она тут же встречается с моим отчаянным непониманием и использует последнюю попытку втянуть меня в разговор о её любимой вселенной. — «Барби и 12 танцующих принцесс», не смотрела что ли?

Я лишь извинительно качаю головой, и малышка с выдохом откидывается на скамейку, продолжая рассказывать о Стейси. И Алекс губами шепчет мне, что это младшая сестра Барби.

— Она умеет буквально всё, — вдохновлённо продолжает Катя. — А в футболе может, даже лучше тебя, братик, — подмигивает она. — Кстати, когда ты продолжишь меня учить? Надоело сидеть на трибунах… А может лучше в хоккей? Я ведь немного умею на роликах… — Её мысли сносят своей ураганной скоростью, не позволяя основательно зацепиться ни за одну. Будто её слова торопятся вслед за собственным темпом спешащего сердца.

— Ангел, ты же знаешь… — с лёгкой осторожностью в голосе произносит Алекс. И центральный орган внутри сжимается от осознания, что мы с Катей делим не только цвет глаз. Почему-то это заставляет меня сразу же почувствовать глубокую связь с малышкой, которую я вижу впервые. Но о которой будто знаю почти всё.

— Дурацкий ВПВ, — бросает она, скрестив руки на груди.

Глядя на её расстроенное лицо, я не могу ни разочароваться из-за такой несправедливости: этот ребёнок с горящими глазами заслуживает возможности жить самой обычной жизнью. Без всяких ограничений.

— Эй, мы же договорились! Это ВИП синдром, для самых уникальных людей. Как ты, — тут же подбодряет её Алекс, взяв за руки. Поцеловав сестру в макушку, он расстёгивает рюкзак, и небольшая коробка в розовой подарочной упаковке оказывается прямо перед Катей. Она сразу принимается открывать, мгновенно позабыв о расстройстве, и через минуту достаёт смарт-часы того же цвета. — Если будешь регулярно их носить, сможем прокатиться на велосипедах прямо сейчас, — уговаривает её Алекс.

— В чём подвох? — скептически спрашивает малышка, поднимая глаза на старшего брата и толкая его локтем в бок.