Сердца на грани. Выбери меня

Глава 22 [Алекс]

Мне всегда казалось, утро можно считать добрым, если приснился всего один кошмар, позволивший проспать большую часть ночи. По крайней мере, в моей вселенной это работает именно так.

Свет утренних лучей пробрался сквозь незанавешенное окно и теперь настойчиво бьёт прямо в глаза, заставляя поднять сонные веки. Но прежде, чем я успеваю осознать, где нахожусь, взгляд падает на неё.

Серая футболка немного сползла с плеча, оголяя поднимающиеся в такт с почти растворившимся в тишине дыханием ключицы. Правая ладонь поджата к щеке, словно она обнимала себя во сне, а прядь каштановых волос прилипла ко лбу, заставляя меня сдерживать желание убрать её к остальным.

И я впервые смог рассмотреть её лицо так детально, оказавшись всего в паре миллиметров: утренние тени скатываются по мягким линиям, переходя от закрытых глаз, цвет которых я давно выучил наизусть, к вытянутому ровному носу, останавливаясь на непозволительно манящих губах. Взгляд цепляется за каждую деталь, будто только сейчас осознал, как ему повезло стать свидетелем такой красоты.

Каждую ночь я рисую её по памяти, не в силах дотерпеть до утра, и боюсь, что однажды она просто не появится.

Но то, что сейчас передо мной, не исчезло, как только я открыл глаза. И меня ужасает, на что я готов согласиться, чтобы увидеть такую картину ещё хотя бы раз.

Моя рука намеревается дотронуться до неё, чтобы убедиться, что это действительно не сон — но оказалось, что ладони уже заняты книгой с блокнотом, которые я так и не удосужился вернуть на место. Зачитался до глубокой ночи и не дошёл по итогу до своего спального места.

События предыдущего дня понемногу возвращаются в сознание, напоминая, какой день увижу на календаре. И, не теряя ни секунды, я бесшумно выбираюсь из постели, стараясь не разбудить Сашу, возвращаю книгу в её рюкзак и, одевшись, выхожу из комнаты. Коридор встречает постепенно оживающей тишиной, которая напоминает, как немного времени у меня есть в запасе. Поэтому я даю себе три минуты, чтобы привести лицо в человеческий вид, и покидаю квартиру, стащив с тумбочки в прихожей связку ключей.

Обойдя все цветочные в округе спустя почти час, я уже отчаялся найти что-то помимо тюльпанов, которыми они забиты, как вдруг натыкаюсь на непримечательную лавку, в витрине которой замечаю и другие цветы. Зайдя внутрь, удивляюсь разнообразию запахов и оттенков, встретивших меня с порога, и сразу же подхожу к прилавку.

— Вам красные или розовые? — со скучающим видом спрашивает флорист, указывая на вёдра тюльпанов, будто за это утро уже успела разочароваться в своей профессии.

— Вообще-то, я ищу что-то более… уникальное, — отвечаю, опираясь на столешницу. И по тому, как загораются её глаза, я понимаю, что сама удача привела меня сюда.

***

Звук закипающего чайника заставляет меня подняться с места, позволяя Лене передохнуть после полуночной проверки тетрадей. По старой привычке я завариваю ей крепкий кофе со сливками и ставлю на стол рядом со своей кружкой чая.

— Спасибо, — полушёпотом произносит она, глядя на коричневую жидкость. — И за цветы тоже, — кивает в сторону белых тюльпанов.

Выбрать букет для неё оказалось одновременно легче и сложнее всего: мы никогда не были близки, и уж наверняка не претендовали на то, чтобы выстроить отношения «мать — сын». А после развода Катя осталась единственным связывающим звеном, на котором держится всё наше общение. Поэтому мне показалось, что белые тюльпаны смогут точнее всего передать мои чувства к ней: благодарность и уважение.

— Это меньшее, что я мог сделать, — отвечаю, отпивая ещё горячий чай в надежде скрасить немного натянутую тишину, которая возникает каждый раз, как мы оказываемся наедине.

— Тебе не нужно делать больше. Ты и так всем пожертвовал, — раздосадованно произносит она, впервые за всё это время по-настоящему взглянув на меня. — Иногда я забываю, как сильно ты похож на него, — почти шёпотом говорит она, разглядывая моё лицо, будто напрочь стёрла его из памяти, лишь бы не вспоминать человека, причинившего ей боль.

И я ничуть не горжусь этой схожестью.

Её глаза обладают лишь оттенком той яркости и блеска, что есть у Кати, но даже в собранном наспех пучке становится ясно, откуда сестра унаследовала такие волосы. Мне всегда казалось, что она забрала самое лучше у матери и, к моей огромной радости, абсолютно ничего от отца: словно даже её гены не хотели иметь ничего общего с ним.

— Это… мелочи, — оправдываюсь, опуская взгляд.

— Алекс, — выдыхает она, прикрыв глаза, словно собирается с силами, чтобы произнести следующие слова. — Я благодарна тебе, поверь. Даже не знаю, что бы мы делали без твоей… и его помощи. Но я не хочу, чтобы ты шёл у него на поводу только ради нас. Можно ведь что-то придумать…

— Лена, — тут же останавливаю её. — При всём уважении, я делаю это ради неё, — отвечаю со всей серьёзностью в голосе, на которую способен. — Катя и моя семья тоже. И я готов заплатить эту цену.

Последнюю фразу произношу особенно отчётливо, пытаясь убедить в том числе и себя, что мне это по силам.

— И как долго она будет думать, что ты сам решил уехать? Хотел жить с ним? — интересуется Лена, заглянув в мои глаза. Словно пытается смягчить серьёзность лица, появляющуюся всякий раз, как разговор заходит об этой ситуации.