Сердца на грани. Выбери меня

Глава 24 [Денис]

Иногда тишина — это спокойствие.

Уже через полчаса трибуны начнут заполняться привычной атрибутикой: шумными разговорами, плакатами ярких цветов и тяжёлым грузом чужих ожиданий.

Ожиданий, которые мы обязаны оправдать.

Но сейчас, в этот редкий момент, есть только я и поле. Если мне завязать глаза — я без проблем смогу пройти его вдоль и поперёк, огибая каждую кочку. Эта карта отпечатана на моих ступнях с семи лет, и вряд ли я когда-то смогу запомнить что-то так же детально.

Тёплый воздух в начале апреля только сильнее напоминает, как ничтожно мало времени остаётся до выпуска. А я до сих пор так и не узнал результатов от академии. Возможно, они действительно завалены работой.

Или я им просто не подхожу.

Недостаточно талантлив. Недостоин.

— Поздно уже давать заднюю, если ты струсил, — раздаётся голос Макса за моей спиной, заставляя меня неохотно развернуться к другу.

Конечно, он знал, что я буду здесь. Запомнил, что это стало моей традицией — прогуливаться по полю в одиночестве перед каждым матчем, настраиваясь на игру.

— Не дождёшься, — бросаю через плечо. — Удивлён, что ты сам ещё не сбежал.

Уверен, ему хотелось. Как и всем нам, когда Кузнецов объявил, против кого мы играем. Грёбаные победители сезона прошлого года. Если они не разорвут нас в клочья — я поверю в любое чудо.

Но даже если мысли о предстоящем матче и душат меня заживо, никто этого не узнает. Капитан команды будет идти впереди, заведомо зная, что его первым сравняют с землёй. И, когда два года назад Кузнецов предложил мне это место, я прекрасно понимал, на что соглашаюсь. Я хотел этого. Мечтал с тех пор, как увидел свою первую игру на большом поле.

Это была секундная искра. И мне хватило даже этого, чтобы понять: вот чему я готов посвятить жизнь.

— Думаешь, через какой ход будет ближе свалить? — взглянул я на друга, продолжая имитировать уверенность.

Это нужно ему. Это нужно команде. Это нужно мне.

— И отдать тебе все лавры? — съязвил Макс, предлагая вернуться в раздевалку.

— О, не завидуй, детка, — рассмеялся я, заворачивая к зданию. — Может, в этот раз и за тебя кто-то придет болеть? Видел, как тебе улыбалась новая работница в столовой. Сколько ей? Пятьдесят восемь? Она в твоём фан-клубе?

— Придурок, — рассмеялся он в ответ, толкая меня в бок. — Она, кстати, вполне ничего для своих лет! Знаешь, какими бывают зрелые дамы? — начал подыгрывать он. — Хотя, откуда… Твои фанатки только вчера слезли с горшка.

— Идиот, бл…

— Малыш, не ругайся при детях! — приторно-писклявым голосом произнёс Макс, оставляя позади пустые трибуны. Зайдя в здание, мы поворачиваем за угол, когда он вдруг спрашивает уже спокойным голосом: — Она придёт?

Я даже остановился — настолько сильно мысли сопротивляются хотя бы упоминанию Саши. Это не то, что нужно перед матчем. Наши отношения в полном дерьме, но я разгребу его потом. Сейчас в голове место только для одной установки: «Мы должны победить».

— Не знаю, — отрезаю, двигаясь в сторону раздевалки.

Макс молча идёт за мной, не задавая больше ни единого вопроса. И это одна из причин, почему десять лет назад мы вдруг подружились: он не требует объяснений. Тогда старшая футбольная команда решила «воспитать» кого-то из младшей группы, и Макс отгрёб больше остальных. Да, агрессорам не нужны причины, чтобы самоутвердиться. Только подходящая груша для битья. А Макс идеально подходил, родившись с талантом влезать в неприятности.

Я, будучи таким же восьмилеткой, полез его защищать, и как итог — вдвоём мы отбились от идиотов, получив рекордное количество синяков за всю последующую жизнь. Но когда мы оттирали кровь, сидя на пустых трибунах какого-то разваленного футбольного поля, он не спросил, зачем я это сделал. Ведь на тот момент мы даже не общались. Всё, что он тогда сказал, была фраза, по которой я понял, что мы живём по одинаковым принципам. «Я тоже не люблю придурков, которые считают себя лучше остальных. Этим просто повезло оказаться сильнее. Но они всё ещё придурки».

Поэтому сейчас, даже не обмениваясь словами, я уверен — Макс меня понимает.

Иногда тишина — это правда.

Раздевалка, как обычно, встречает шумом и шорохом одежды. Наверное, странно, если мне это нравится. Но каждый раз переступая порог этой комнаты, я чувствую себя дома.

Ну и запах пота тоже.

Кто-то уже переоделся и теперь настраивается на игру, пока мы с Максом проходим к шкафчикам и начинаем менять форму, которая уже давно будто бы срослась со мной, став второй кожей. Для кого-то она была маской, которую он надевал, чтобы почувствовать популярность, попробовать на вкус славу и успех. Мне же она нужна, чтобы дышать. Словно настоящего меня не существует без бутс и футболки с номером 9.

Переодевшись, я на автомате выхожу в центр, забирая на себя внимание команды. Ещё один ритуал перед матчем. Ещё одна обязанность, от которой зависит всё.

— Если вы думаете, что сегодняшняя игра — просто отчётность, что «по баллам для четверть-финала нам хватит и ничьей», — громко произношу с интонацией Макса, недавно доказывавшего мне свою мысль, — то засуньте это мнение в задницу. Они пришли за победой. А значит, мы вырвем её у них зубами, если придётся! — Мой голос не дрогнул ни на секунду, а в комнате воцаряется полная тишина. Потому что я делал это уже сотню раз. И потому, что верю в то, что говорю. — Матч начинается не на поле — он уже идёт. И если вы сомневаетесь — значит давно проиграли. — Я внимательно осматриваю каждого игрока, стараясь параллельно считать их состояние. Моя цель — не запугать, а напомнить, ради чего мы это делаем.