Сердца на грани. Выбери меня

Глава 25 [Саша]

Чтобы повернуть ключ в замке, требуется не больше трёх секунд. Восемь, если скважина слишком старая и вынуждает приложить дополнительные усилия. Минуту, если учитывать время на поиски ключей в сумке, переполненной другими вещами.

Я израсходовала на это все десять.

Улыбка, обычно натягивающаяся на моё лицо, как только я приближаюсь к порогу, упрямо не хочет появляться. Конечно, сегодня у неё для этого ровно ноль поводов. По крайней мере, последний час уничтожил все малейшие варианты.

Часть меня хочет верить, что их драка была вызвана пропущенным голом. В конечном итоге, остальные подумали именно так: напряжённая игра, капитан вспылил, и вратарь попал под горячую руку. И, будь это правдой, сейчас я бы, вероятно, проверяла разбитую челюсть Алекса или успокаивала Дэна.

Но я сбежала. Трусливо собрала вещи и, не поддавшись на уговоры Леры, вышла с трибун.

Потому что за секунду до того, как Белов занёс кулак над лицом Алекса, я увидела истинную причину этой драки. Неважно, насколько далеко находилось моё сиденье, и каким крошечным являлся этот момент, чтобы быть замеченным кем-то ещё.

Осознание оказалось таким тяжёлым, что, если бы я действительно приняла его, пустила в свои мысли, оно раздавило бы меня в считанные секунды, не оставив и крошки. Потому что я сопротивлялась ему слишком долго. И теперь, если у него появится возможность осесть в моём разуме, оно не сжалится.

Сделав глубокий вдох, проворачиваю ключ в последний раз, толкая дверь вперёд. Она поддаётся, встречая лёгким скрипом, и я оказываюсь дома. Ничто не успокаивает так, как эти стены. Даже если там, за этой скрипучей дверью, ураган, я всегда знаю: внутри безопасно.

Сняв обувь и верхнюю одежду, хочу поднять с пола рюкзак, и только тогда обращаю внимание на коврик возле него.

— Почему у нас в прихожей футбольные кроссовки? — Крик получается отчаяннее, чем я ожидала, словно даже голос сопротивляется единственному здравому объяснению.

— Родная, я не заметил, как ты зашла, — отрывается от работы отец, выходя из гостиной со стопкой бумаг в руках. — Как дела в школе?

Его вопрос пролетает мимо, даже не питая надежду быть отвеченным. Я всё ещё указываю на обувь рядом с моим рюкзаком, так сильно нахмурив брови, что переносица невольно взвыла от боли.

— Денис зашёл, — недоверчиво произносит папа, разглядывая меня. — Сказал, что хочет дождаться тебя наверху, — объясняет он, склоняя голову. — Всё в порядке? Мне казалось, вы вернётесь вместе…

Но я уже не слышу его слов. Цепляясь за перила, ноги одолели лестницу за четыре шага, побуждая сердце вырваться из груди.

А когда я раскрываю дверь своей комнаты, орган, мечтающий секунду назад освободиться, с треском падает на дно, царапая изнутри острыми осколками.

Я не успела.

Стоя в пол-оборота к выходу, Дэн даже не замечает, что я вошла. Так и оставшись в своей форме с номером 9, он крепко сжимает в руках белый лист, отчего вены на его ладони виднеются даже отсюда, и делает шаг назад от кровати, усыпанной такими же листами, вываленными из деревянной шкатулки с силуэтом ангела на крышке.

Нет. Нет. Нет.

Я не успела их спрятать: спешила утром отнести Алексу ответное письмо, так и оставив их разбросанными на покрывале с мыслью убрать по возвращению.

Дэн наконец отрывает взгляд от листа, медленно переводя его на меня, и я не сразу замечаю, как начинаю качать головой, словно это поможет выбраться из кошмара, который не должен был стать моей реальностью. Каждая мышца в лице напряглась, принимая оборонительную позицию, потому что знает: это волна не оставит меня в живых.

— Ты и он… — почти по буквам проговаривает Белов, выставляя трясущуюся ладонь вперёд, когда я раскрываю рот, чтобы сказать что-нибудь в своё оправдание. — Всё это время я думал, что дело в нём. — Он говорит сам с собой, не желая замечать моё присутствие. Хочет произнести вслух, чтобы поверить. — Думал, что он навязывается к тебе со своим вниманием. Что ты просто не можешь его отшить, потому что ты… Саша, — его тон, поначалу неестественно спокойный, постепенно набирает силу. — И ты ни разу не разубедила меня в этом. Нет. Ты продолжала врать изо дня в день. Убеждала меня в моей паранойе, когда сама… Бл*ть, я даже не хочу думать об этом… Я просто…

— Дэн, пожалуйста… — пытаюсь выдавить, сопротивляясь боли, царапающей моё горло. Тело лишь частично поддаётся желанию вырвать из его рук это злосчастное письмо и спрятать оставшиеся подальше от его глаз, позволяя мне пройти в центр комнаты и ощутить, как горячие слёзы, взявшиеся из ниоткуда, прожигают следы на моих щеках.

Прости.

— ХВАТИТ! — резко кричит он, бросая лист на землю и перешагивая его, оставляя вмятину на белой бумаге. Мой пульс, только что разрывавший шею, застывает в страхе, когда Белов сосредотачивается на мне, сохраняя между нами расстояние в один шаг. Его взгляд бывал грозным, обиженным, даже яростным. Но впервые за все эти годы я смогла прочитать новый оттенок. Во рту сразу же появляется горький привкус, когда из-под его плотно сжатых губ показывается разочарованная улыбка. — Моя Саша никогда не врала.

— Я не врала, — не сдерживаюсь, с трудом проглатывая слёзы. — Просто… не говорила всего. — Мне никак не удаётся собрать разбежавшиеся от бессилия мысли.