Сердца на грани. Выбери меня

Глава 31 [Алекс]

— Держись! — кричу, сильнее вытягивая руку. Моё дрожащее тело свисает с края выступа на пределе возможностей. Камень подо мной скользкий, ладонь уже сорвана в кровь. Я должен достать её. — Держись за меня! — вырывается наружу моя последняя молитва. Пальцы натягиваются в струну, почти касаясь её ладони, а вторая рука отчаянно держит за край, впиваясь в острый камень.

Дай мне тебя спасти, ангел.

Она не открывает глаза. Это плохо. Очень плохо.

И вдруг её рука едва заметным движением вытягивается к моей.

Но этого хватает, чтобы я смог вцепиться в её ледяную кожу и потянуть наверх. Хватка слабая, но я держу её крепче, чем собственную жизнь. Она тяжёлая, обессиленная. Вода тянет вниз. Мышцы горят от напряжения. Камень режет колени. Плечо выворачивает из сустава. Но я тащу. Даже, когда сил не остаётся, я вытаскиваю её на единственном желании — она должна выжить.

Наконец её тело с глухим шлепком падает на бетон рядом со мной. Она лежит, вся трясущаяся, мокрая, а волосы липнут к щекам.

— Саша! — хватаю её за лицо. — Ты меня слышишь?

Она слабо шевелится, будто издалека, и вдруг начинает кашлять. Только успеваю перевернуть её на бок, как из организма извергается немного тёмной жидкости, растекаясь по каменному выступу. Когда рвотный позыв заканчивается, тут же наматываю край футболки на большой палец и протираю ей рот.

Телефон… Где телефон?

Ощупав карманы, понимаю, что мой остался разряженным на пассажирском сидении машины.

Как мне вызвать скорую?

Оглянувшись, вижу, как её смартфон лежит на бетонном выступе в окружении осколков, когда-то бывших экраном.

Чёрт возьми!

На скамейке неподалёку только её расстёгнутый рюкзак, в котором не виднеется ничего полезного, а рядом стоит опустошённая бутылка… алкоголя.

Саша…

Сколько она выпила?

Если в крови найдут спиртное, они обязательно свяжутся с родителями. Но хуже этого — сообщат школе.

И тогда её исключат. Афанасьев ни за что не потерпит такого урона своей репутации.

Грёбаный сноб.

Я не могу отвезти её в больницу… Не могу быть за рулём, пока она не придёт в себя…

Нужно что-то сделать. Прямо сейчас.

В голове всплывает лицо инструктора с курсов первой помощи:

«Освободить дыхательные пути».

Быстро смотрю: во рту чисто, ничего не мешает.

«Проверить дыхание».

Аккуратно усаживаю её к шершавой колонне в двух шагах от нас и прикладываю ухо к губам.

Дыхание слабое, рваное.

Уже что-то.

«Кровообращение».

Но мои трясущиеся пальцы не помогают измерить пульс, а её тело продолжает дрожать.

«Прекратить охлаждение. Мокрая одежда отбирает тепло в 25 раз быстрее».

Борясь с собственным тремором, с трудом расправляюсь с пуговицами на её прилипшей к телу рубашке и аккуратно вытаскиваю руки, бросая одежду в сторону. Бледно-серая кожа вся покрылась мурашками. В секунду сняв собственную кофту, надеваю на неё, чтобы тело начало согреваться.

— Вернись, — бормочу, прижимая её синеватые ладони к своим. Яростно растираю их в попытке вернуть хоть каплю тепла. — Вернись ко мне.

Нужно больше тепла.

Оглянувшись на брошенную посреди заросшей набережной машину, стоящую со все ещё открытой дверью, поворачиваюсь снова к Саше и пытаюсь приподнять. Ей не удаётся удержать собственное тело, но переносить её на руках слишком опасно. Решаюсь осторожно дотащить за подмышки, волоча по земле. Подальше от этого чёртового озера.

Шаг за шагом, мы добираемся до салона. Первым делом укладываю её на заднее сиденье, развернув боком, если вдруг наступит ещё один приступ тошноты.

— Держись, ещё чуть-чуть, — хриплю я, завожу машину и включаю обогрев. Горячий воздух начинает наполнять салон. Надеюсь, это поможет.

Проверяю бардачок. Нахожу почти целую бутылку воды и салфетки.

Выскакиваю, открываю багажник и начинаю рыться в вещах: аптечка, огнетушитель, скребок для стекла, старый плед, насос, фонарик, перчатки, а в дальнем углу — моя сумка со старой футбольной формой… Руки путаются от тряски, и я выхватываю плед, возвращаясь в салон.

Саша продолжает лежать с закрытыми глазами, игнорируя мои просьбы очнуться. Старого пледа хватает лишь до плеч. Натягиваю его хоть как-то, заворачивая ноги.

Забравшись на заднее сиденье, кладу её голову на свои колени, а сам прогреваю воду под горячей струёй воздуха возле ног, поглаживая её свободной рукой. Тишина внутри прерывается только её почти беззвучным дыханием, и я чувствую, как собственное сердце боится сдвинуться с места. Только сейчас доходят отголоски боли, которая сопровождала сжимающиеся на руле пальцы всё то время, что я ехал к ней. Переведя взгляд на ноги, мне хочется усмехнуться, но мышцы ещё не готовы. Видимо, выбегать из дома в тапочках превращается в наш общий фетиш.