Сердца трёх

Пролог

За сутки до описываемых событий:

Что может быть лучше, чем успешно закрыть сессию, собрать друзей, которых не видел с Рождества, и устроить чайную церемонию, пока за окном поливает дождь? Правда, церемония с обсуждения последних сплетен и дегустации чая быстро переросла в расклады на Таро.

– Я почти готова! – торжественно объявила Роуз, отвечавшая этим вечером за карты.

— Мартини теперь тоже с нами! – в комнату Маринетт ввалилась Аликс с двумя пакетами из доставки: — Взяла несколько соков, будем мешать!

Девочки образовали круг на полу, обложившись подушками и подносами с выпечкой из пекарни Дюпен-Ченов. Алья снимала влог, Роуз тасовала карты, Аликс колдовала над коктейлями, Милен с глупой улыбкой переписывалась с Айваном, и только Маринетт отстраненно сидела в кресле, тоскливо наблюдая за подругами.

– Маринетт, давай ты? Какой расклад хочешь? Любовь, карьера? — с располагающей улыбкой предложила Роуз.

– Спасибо, я откажусь, — Маринетт резко встала, кутаясь в плед, и выдавила: – Выйду на воздух. Продолжайте, я скоро вернусь.

Не дождавшись ответа, она выскользнула в коридор.

В комнате все притихли. Алья нажала на паузу, прекратив записывать видео, и произнесла:

– Наверное, не надо было поднимать эту тему.

Все знали, в каком диком напряжении жила Маринетт последний год. Особенно Алья, понимавшая, что жизнь героини Парижа накладывает определённые обязательства и лишает многих радостей, доступных обычным людям.

Пока Джулека путешествовала по миру с богатым и известным отцом, пока Алья и Нино учились жить в общей квартире и наслаждались обществом друг друга, а Роуз и Милен предвкушали скорые свадьбы, Маринетт задыхалась под грузом работы, учебы и миссии по спасению мира.

Она вышла на балкон, пытаясь не думать о том, какие сочувствующие взгляды направлены ей в спину, и сунула ноги в резиновые тапочки: весь пол был залит дождевой водой.

Париж готовился к закату: над головой клубились пыльные облака, сквозь которые пробивались слабые полоски света. Солнце, задушенное тучами и неделей ливней, давно не появлялось в Париже.

Маринетт опёрлась на балконные перила и закрыла глаза.

Год назад она окончила школу, прошла вступительные испытания в университет и наивно поверила, что ее жизнь наладится и станет лучше.

Маринетт потерпела фиаско.

Если бы её попросили в трёх словах описать взросление, она бы сказала так: одиночество, разочарование, разбившиеся мечты.

Взросление ощущалось как подъемы в шесть утра, вечный недосып, критика со стороны Габриэля и отсутствие похвалы, неудачи, приступы истерик, слезы перед сном, тяжёлые сумки с эскизами, которые она таскала до метро и обратно, неудовлетворённость собой и своей работой, редкие встречи с друзьями, ссоры с родителями, из-за которых Маринетт ощущала себя самой никчемной дочерью, а еще ночные битвы с Бражником и крах всех планов “маленькой Маринетт”.

Каждое утро она носила на себе огромный чехол, в котором хранились картонные эскизы. Чехол с трудом проходил в дверь метро, его постоянно пинали и мяли. А вечером, возвращаясь с учебы, Маринетт толкалась в толпе парижан, завидовала девушкам со стаканчиками кофе, и, приходя домой, падала без сил на кровать. Габриэль разнёс ее эскиз. Бабка в метро накричала на нее за ужасно большую сумку. Через час нужно выйти на патруль. А завтра к восьми нужно подготовить исправленные варианты, работать над которыми нет ни сил, ни желания.

Попасть на первом курсе на стажировку к Габриэлю Агресту выпадало одной из тысячи девушек. И Маринетт, прошедшая отбор, вдохновлённо считала, что под руководством Габриэля отработает ошибки и создаст лучшие эскизы, что станет чаще видеться с Адрианом и наконец перестанет быть “просто другом”.

Но работы и учебных задач было настолько много, что Маринетт встречала Адриана только на показах, где сидела на последнем ряду в числе простых смертных. Габриэль перестал быть добрым и располагающим после дня испытаний: каждая встреча с ним вызывала у Маринетт разочарование в себе. За год не было ни одного дня, когда бы Габриэль сказал, что она «молодец».

И разочарование преследовало ее повсюду. В несостоявшихся отношениях, отвергнутых чувствах, в повторяющихся ошибках, в тяжёлых боях с Бражником.

— Я считаю, что тебе надо пойти со мной в клуб и в хлам напиться, — Алья неслышно вышла на балкон и поддела Маринетт локтем. — Потом Нино отвезет нас домой. Можешь даже у нас переночевать. Давай?

Маринетт не улыбнулась. Помолчав, она кивнула на парочку, прыгающую через лужи рядом с пекарней. Парень бережно сжимал ладонь девушки и нес на плече женскую сумочку.

— Что я не так делаю, Алья? — с дрожью прошептала Маринетт, не отрывая взгляд от пары. — Я так много работаю, стараюсь в учёбе, из кожи вон лезу, чтобы спасти людей. Но с каждым днем убеждаюсь, что лучше сдаться. За шесть лет я не поймала Бражника. Не смогла сблизиться с Адрианом. Боже, я такая дура, я столько планов строила на наше будущее! Я ничего не добилась. Ничего не смогла. — Маринетт прижала ладонь к мокрым глазам и другой рукой ударила по прутьям балкона. — Все мои работы Габриэль разносит. И каждое утро я сама ношу этот проклятый чехол!.. а для чего… я устала, я ничего не хочу, ничего не могу! — судорожно всхлипнув, Маринетт разбито посмотрела на удаляющуюся парочку: — Почему никто не может понести мою сумку?

Алья притянула подругу к себе и по-боевому сказала:

— Ой, Мари, может, она его перед прогулкой отпиздила этой сумкой, чтобы заставить погулять! Откуда ты знаешь, что эта девочка в отношениях счастлива?

Алья принялась говорить, что на Адриане жизнь не заканчивается, что Габриэль давно пробил дно, что Джоан Роулинг в своё время получила двенадцать отказов на «Гарри Поттера», но Маринетт так горько плакала, что Алья решила замолчать. Дюпен-Чен требовался бокал вина и крепкий сон.

Алья стерла капли воды со стула, усадила Маринетт и наказала ждать, удалившись за вином.