Сердце Алабии

Жить нельзя умереть

Я молча следовала за сестрой до ее спальницы. Едвинта явно не желала глаголить со мной, но также, хоть и пыталась храбриться, нуждалась в поддержке. Зайдя за сестрой в комнату, я велела челяди выйти и не беспокоить нас. Едвинта остановилась у окна и, не поворачиваясь ко мне, и заговорила уставшим и потерянным голосом:

- Что же теперь будет с Алабией, коли аз не смогу подарить ей наследницу? Может погибель общины и есть ее судьба? Нет наследия, брань - все это начало конца... - Едвинта резко обернулась и болезненно посмотрела в мои очи. - Ты должна родить дитя Алабии.

Я подорвалась к Едвинте и крепко схватила ее за руцы.

- Глупо опускать руцы и верить в предначертание судьбы. Мы ее хозяйки, а не она нам!

- Что же делать, Агидель?

- Ждать.

- Чего же? – отчаянно усмехнулась сестра.

- Богам лишь известно, Едвинта. Одно разумею точно, коли надобно жить Алабии, и наследнице быть.

Едвинта обессиленно рухнула на лавку и, облокотившись на локти, задумчиво зря в пол. Я подсела к ней и сзади крепко сжала плечи сестры.

- Правду глаголь, Лика взаправду пожелала быть жрицей?

Мне совершенно не хотелось врать правительнице, но правда для нее оказалась бы страшнее самой смерти. Лика - чистая и невинная дева, ее поступок, вынужденный страхом, порочит ее, но, все же, она не желала зла. Разумея Едвинту, ее природную правильность, праведного гнева не избежать. Она же сделает все по закону, а потом будет горько тосковать и винить себя. Обе сестры не заслуживают такой участи, и посему я спокойно и ровно ответила правительнице, скрыв свое волнение:

- Она почувствовала необходимость в своем предназначении. Ты понимаешь, что оно приходит внезапно.

- Что ж, поверю тебе, Агидель. Ступай к себе, за меня не беспокойся. Аз устала с дороги, желаю уснуть.

- Добрых сноведений, Едвинта.

Выйдя из спальницы правительницы, я махнула челяди, стоявших за дверью и ожидавших приказа, перстами, те суетливо направились к сестре устраивать ее сон. «Желаю в баню, но сначала сниму с себя это потное и грязное одеяние. Все тело зудит, да и пахну болотом». Быстро облачившись в своей спальнице в легкую длинную бебрень цвета молока, я перевязала её спереди золотым шнуром в своеобразную сетку. Распустила волосы и направилась в баню, в радостном предвкушении горячего пара и теплой воды.

Подойдя к дубовой тяжелой двери, я удивилась тому, что она была приоткрыта. Горячий пар просачивался через щель, и слышалось чье-то незамысловатое напевание. Подойдя к двери, я было хотела ее дернуть, но помедлила. В щель я узрела обнажённого Денияра. Он вытирал капли воды с своего рельефного, горячего тела. С его длинных волос, по спине, стекали капли воды. Я проследила за одной. Она медленно спускалась по плечам, перекаталась на спину, а затем опустилась и повторила изгиб поясницы, после чего очертила сокровенное выпуклое место прекрасного мужского тела. Мои щеки запылали, напоминая о моем бесстыдстве, поэтому я опустила свои очи и уже собиралась уходить, как голос Денияра заставил меня вздрогнуть.

- Чего стоишь в проходе, краса, заходи, коль пришла.

Недолго думая, я зашла в баню и крепко закрыла дверь за собой. Жар, то ли от места, то ли от происходящего, мгновенно окутал меня с ног до головы. Развязав шнурок, я скинула с себя бебрень и предстала перед Денияром обнаженной без какого-либо смущения. Его очи заблестели, уверена, как и мои. Муж направился ко мне быстрым шагом и с соблазнительным рыком прижал меня к стене, держа свою руку на моей шее. Наши страстные жадные поцелуи никак не давали насладиться друг другом. Денияр лобызал мою шею и стал опускаться ниже: плечи, грудь, живот. Горячие губы мужа опускались все ниже и ниже, что заставляло меня извиваться и томно глубоко дышать. Его руцы по-свойски гуляли по моему напряжённому телу. Я схватила Денияра за волосы и, прикрыв очи, наслаждалась его мягкими щекочащими, из- за бороды, прикосновениями ниже живота. Меня одолела крупная дрожь и, почти достигнув своего пика, я резко оттолкнула мужа так, что он упал на мокрый пол. Сев на него сверху, я принялась искусно двигаться на нем, не сдерживая свой крик и желание получить удовольствие. Денияр смотрел на меня хищным довольным взглядом.

- Ты прекрасна, Агидель.

Он откинул голову от удовольствия и начал томно дышать, от чего я достигла того заветного пика, которого так страстно желала. Я обмякла и обессиленно легла на него. Мы оба тяжело дышали. Когда эйфория немного отпустила, муж погладил меня по волосам и нежно поцеловал в нос. Открыв очи, я посмотрела на Денияра, и мы оба смущенно заулыбались.

- Вновь окунаться в купель придётся, желаешь вместе?

- Да.

Встав с пола, Денияр первый спрыгнул в купель. Я села на ее край. Муж развернулся ко мне, взял меня за талию сильными руками и опустил меня в воду. Мы стояли в теплой воде и омывали друг друга трепетно и нежно. Казалось, будто время остановилось, и помимо нас никого не существовало. Тревога исчезла, а на ее место пришло счастье и покой. Денияр продолжал целовать меня, а его руцы его по-свойски гуляли по моему телу.

- Моя Агидель.

- Ты убеждён в этом?

-Только не глаголь мне, что ты не испытывала страсть ко мне с той нашей первой встречи, не поверю.

Я усмехнулась.

- Твоя правда, но не стоит забывать о моем долге перед Алабией. Аз не могу принадлежать самой себе, чего глаголить о муже.

- Агидель, позволь себе, хотя бы здесь сейчас со мной, быть обычной девой, кия страстно желает любви. Аз подарю тебе ее, аще пожелаешь быть моей. Торопить не буду, обдумывай сколько потребуется.

Денияр вышел из воды и быстро стал облачаться в рубаху и штанцы. Я в недоумении смотрела на него. В груди защемило от боли.

- Ты только что твердил, что будешь со мной, а сейчас просто уходишь?

Он подошел к краю купели, присел на корточки и, подняв мой подбородок перстами, сказал:

- Как можно уйти от такой девы, как ты?! Аз даю возможность поразмыслить о том, что случилось, и чего ты желаешь от бытия.