Сердце Алабии

Подготовка

Рассвет выдался неспокойным. Причина напряжённого утра - паявшиеся листья на деревьях. Природа радовалась весне, люди же страшились ее. Со всех частей Алабии народ суетливо собирался в крепость. Их, по очереди, провожали вои в специально подготовленное укрытие, чтобы переждать брань в безопасном месте. Ипаты обучали добровольцев приемам самозащиты, а лекари - оказывать первую помощь при ранениях. Пост новобранцев так же не пустовал. Желающие вступить в дружину стояли в очереди у входа в лагерь. Это были молодые мужи и девы, чьи матери ревели позади и умоляли остаться, тревожась за их жизни. Возможно, это была их последняя встреча. Жизнь Алабии перестраивалась к трудным временам.

Одевшись на скорую руку, я выбежала во двор. Очами я рыскала по сторонам, пытаясь найти Едвинту. Я услышала ее голос и вскоре нашла сестру неподалеку от правительского очага. Она отдавала приказ привезти в крепость стариков, которые сами не могут добраться, а также в лесах расставить ловушки для непрошенных гостей, которые захотят сократить путь до нас. Я стала приближаться к ней и, заприметив меня, Едвинта отпустила вои и направилась ко мне.

- Зри, Агидель, - сестра взяла меня под руцы и указала на телеги у входа в крепость, - продовольствиями не богаты. Часть яств привез с собой правитель Виряг, но все же длительную осаду не переживем. Люди начнут умирать от голода и жажды.

Каждый прибывший в крепость принес с собой необходимое и отдавал вои, те укладывали по телегам. Смотря на процесс, я обратилась к сестре:

- Сама разумеешь, люди не до конца понимают серьезность положения и не желают делится нажитым, а значит отдают, что похуже или уже то, что никуда не годится.

- Да, предсказуемо, – мы обе стояли, задумчиво смотря на телеги с собранными вещами, бельем, запасами яств. Внезапно Едвинта нарушила наше молчание.

- Помнишь, жрицы глаголили нам сеять добро, аз часто задумываюсь об этом, что это может значить?

- Знаешь, узрев всю правду о нашем родстве с Дарием и подлом его поступке, я поддалась такой злобе, что желала ему самой изощренной смерти. Прокручивая в мыслях, как он будет умирать, аз снова и снова тонула в собственной ненависти. Она начала владеть моим разумом и сердцем, отчего становилось не по себе. Аз стала бояться своей жестокости. Разумею, жрицы предостерегали нас от этого.

- Иначе сами станем как Дарий… Аз так же рассуждала, – мы обе улыбнулись друг другу, подтверждая единство наших мыслей.

С тех пор, как случилась беда с Едвинтой, она будто изменилась. Казалось, что личное горе смягчило ее сердце, и она открыла в себе ранее забитые черты сострадания и милосердия.

- Стратиг, Агидель, – окликнув меня, направлялся к нам оружейный мастер. – Приветствую вас, правительница, - он почтено поклонился Едвинте. – Новое оружие для дружины сделано, мастера, кие подсобили мне, отнесли все в лагерь вои, те уже осваивают его. Аз же осмелился принести самолично ваш набор, стратиг, – пожилой, жилистый, сгорбившийся от постоянной работы мужичок протянул мне ребристые бронзовые кольца, больше напоминавшие звезды, и две деревянные дубинки, связанные между собой цепью. Я, восхищаясь оружием, трепетно взяла его, не скрывая удовольствие от такой изящной и тонкой работы.

- Благодарю тебя, мастер. Твой пылкий ум и умелые руцы дорого стоят.

- Раз сама стратиг восхищена твоей работой, предлагаю тебе стать главным мастером при правительском очаге, что разумеешь Агидель? – Едвинта довольно обратилась ко мне.

- Аз разумею это доброй затеей. Как звать тебя, мастер добрых руц?

- Стриборг, госпожи, – он почтенно поклонился. – Аз многое могу! Аз столько смастерю! Благодарю вас, велицые девы! – муж упал на колени, не сдерживая слез радости.

- Ну полно, Стриборг, полно. Твое умение должно вознаграждаться сполна, ступай с челядью в правительский очаг. Аз распоряжусь выделить тебе спальницу и подготовить мастерскую со всеми необходимыми инструментами, – Едвинта подозвала Гиру, та довольно поклонилась и повела счастливого мужичка в очаг. Он возбужденно что-то глаголил деве, а мы не отводили довольного взгляда, пока они не скрылись в стенах правительского очага.

- Правительница, - окликнул Едвинту вои и поклонился нам, - у входа в крепость вас ожидает конунг Роалд, ярл Тордмунт и Мелинка.

- Прибывших впустить, распорядись подготовить им баню и спальницы, и поживей!

Вои поклонился и ушел по поручению правительницы. Мы же, в предвкушении от встречи с сестрой, весело побежали им навстречу. Волнение переполняло меня. Вспоминая по пути брачный день, я боялась узреть несчастную Мелинку, но сомнения развеялись, когда заприметила счастливый влюбленный взгляд сестры, направленный на Тордмунта, и уже добротный выделяющий чрев. Муж заботливо придерживал сестру за руцы, помогая спуститься ей с повозки. Конунг Роалд держал своего коня за поводья и, узрев нас, стал приближаться в ответ.

- Приветствую вас, о прекрасные девы Алабии. Кому тут нужно надрать зад? – муж картинно вытащил свой топор.

- Тебе, конунг Роалд! – возмутилась Едвинта. – Как ты мог одобрить приезд Мелинки в гущу брани, да в таком положении!

- Будто ты не разумеешь нрав своей сестры, правительница! Кто ж ей указ, коли она что-то решила.

- Vart du heilur, – поприветствовал нас немногословный ярл Тордмунт.

-Heil og sæl, – повторила за мужем Мелинка. – Не браните моих мужей, сестры, – Мелинка перешла на шёпот. - Аз и так достаточно выслушала от Тордмунта, – она картинно закатила очи.

- Мы рады узреть тебя, но все же, надо беречь свое дитя. Тряска в дороге, долгий путь, да и здесь будет опасно находится.

- Да полно, Агидель, с такими вои, как вы, нам никто не страшен, правда Роалд? – непринуждённо и раскованно обратилась к конунгу Мелинка.

- Добро глаголишь, дева, – Роалд подмигнул сестре и посмотрел на меня и, только Торлмунт раздраженно покачивал головой.

- Что ж, деваться-то некуда. Где ваш отряд, конунг?