Сердце Андромеды, или Чёрный Цветок

2

Сон был цветным, с травой необычного ярко синего цвета. Потом оказалось, что это не трава, а нечто, похожее на нитевидных змеек, которые упирались в землю хвостами и тянули трубчатые головки вверх. Когда задувал ветер, головки кланялись.

«Если это сон, то почему я лежу с открытыми глазами?»

Рэм приподнял голову. Повсюду колыхалась трава, небо было розовато-серое, широкое, с пунцовыми облаками — вытянутыми и круглыми, как французский багет. Но больше всего его поразили два огромных, в три земных солнца, светила, пылающих белоснежным огнём. Это был другой мир! И это был не сон!

Жарко и душно! С лихорадочной поспешностью он стал скидывать с себя перчатки, куртку, пуховый свитер, две пары шерстяных штанов, пока не остался в одной майке и тонком трико. Хотел освободиться и от треккинговых ботинок, но, коснувшись пяткой земли, оценил каменистую жёсткость грунта — без обуви не обойтись.

Раздевался Рэм машинально, не сознавая, что делает — всё его существо сотрясало безумное, безудержное, оглушительное счастье. Он смог! Он сделал! Ему повезло! Такой случай бывает, наверное, один на миллион!

Всё что рассказывал профессор, всё что собирал Рэм по крохам из разных источников о Тибете, о Кайласе, о космических лифтах, соединяющих бесконечность вселенной — всё оказалось правдой. Если бы в эту минуту ему захотелось поделиться с кем-то своими чувствами, то не смог бы выговорить ни слова. Скакал бы мячиком, смеялся как ребёнок и выкрикивал бы что-то бессвязное. Но рядом не было никого, кроме двух сверкающих гигантов. Они смотрели сверху вниз на человека, как на диковинное существо, и тогда Рэм поднял к ним руки и закричал:

— Эге-ге-ей! Ого-го-о!.. Чёрт подери-и-и!..

Последний возглас не предназначался для хозяев планеты и вырвался у землянина случайно, от переполнявших его чувств.

Рэм стоял на холме, по колено утопая в траве. Лазурные, ультрамариновые, индиговые, бирюзовые стебельки двигались, изгибались и кланялись. Застывший воздух наполняла горячая парниковая влага, и, чтобы дышать им, приходилось прилагать усилия. Немного успокоившись, Рэм ощутил лёгкое покалывание, как при укусе насекомых. Приподнял ногу. Травинки, обвивавшие голень, отпали и переломились, выпустив ярко-синюю жидкость с резким неприятным запахом. В нескольких местах на трико образовались дырочки с капельками крови. Вот так новость! Значит, здешняя растительность питается вовсе не дождями и солнечным светом. Человеческая кровь ей даже очень по вкусу. Надо быть осторожным. И вообще, подумал Рэм, надо перестраиваться и как можно быстрее избавляться от чисто земного наплевательского отношения к окружающей природе — здесь не дом, здесь всё по-другому.

Было жарко. Рэм пожалел о бутылке воды, которую опорожнил так беспечно перед прыжком в колодец. Сейчас бы пригодилась! Пригодился бы и рюкзак, оставленный в пещере, как и много полезных вещей в нём. Рэм вывернул карманы куртки и нашёл карамельную конфетку. Сунул за щёку — вот и весь завтрак, а возможно, обед и ужин. И ещё складной нож — вот это уже что-то!

Тащить тёплые вещи по такой жаре было глупо. Он запомнил место — под большим камнем, — для заметности примял траву и двинулся к мелководной речушке у подножия холма.

Со всех сторон к нему сразу потянулись головки растений. Он знал, что им нужно, и крепко поддавал их ногами, оставляя позади тропинку с шлейфом запаха тухлого мяса.

Вода в реке, точнее в ручье, была ярко насыщенного кобальтового цвета. Пушистое розовое облако, отражённое в ней, напоминало жирный мазок краски. «А вот это здорово! — подумал Рэм. — Посидеть бы часок с мольбертом. Поймать настроение. Когда видишь такое — дух захватывает!»

Полюбовавшись пейзажем, он снова почувствовал жажду, особенно сильную у воды, но испытывать судьбу, пробовать её на вкус не отважился. Перепрыгнув ручей, зашагал к лесу. Возле опушки упёрся в стену из стволов, сучьев, ветвей и лиан — ровную и прямую, без малейшего выступа или впадины, словно подстриженную по линейке. Стена монотонно гудела и шевелилась. Из ультрамариновой гущи выскочил стебелёк нежно василькового цвета, извиваясь и подрагивая, пополз к человеку. За ним второй, потолще, усыпанный шипами и стреловидными листочками, затем третий, четвёртый, а под конец лиана, словно волосатая жилистая рука, вылезла из лесной чащобы.

Рэм отступил на шаг. Васильковый вьюнок, подобравшийся первым, обвил пятку и мысок ботинка. Рэм раскрыл перочинный нож и перерубил наглеца. Тот съёжился и пропал, оставив перекрученный в корчах обрубок и уже знакомую маслянистую жидкость с трупным запахом.

Ручей бежал вдоль опушки. Рэм решил идти вверх по течению. Два солнца-великана струили белое, как чистый снег, сияние и палили так, что хотелось в тень — она была всего в трёх шагах, манящая и отталкивающая одновременно.

Ручей повернул направо и исчез среди нагромождений скальных глыб. Дальше начинался подъём в гору. Идти больше было некуда, и Рэм полез наверх. На пологих участках он выпрямлялся в полный рост, но чаще приходилось ползти, прижимаясь животом к раскалённым камням. Гора была не везде ровной и гладкой, всё чаще попадались круглые отверстия, похожие на норы. Если под землёй обитали какие-то животные, то отдельные экземпляры их вполне могли достигать размеров двухэтажного дома. Рэм не удержался и заглянул в одну из таких нор. На него пахнуло сыростью и прохладой, но кроме непроницаемой тьмы, ничего не увидел.

Трудная часть восхождения закончилась. Рэм не спешил, проверял на ощупь каждый шаг. Внезапно земля покачнулась, с дробным стуком посыпались камни. Справа, в двадцати метрах по склону, из норы выползало что-то большое, серебристо-чёрное, чешуйчатое, извиваясь и вращая маленькой треугольной головой, уставилось на человека. Несколько секунд оба неподвижно смотрели друг на друга.