Сердце Андромеды, или Чёрный Цветок

4

Гривуз до последнего надеялся на погоду. Может, наконец устанет палить солнце, подует холодный ветер, набегут разбухшие тучи, жахнет гром, а лучше ураган с градом и молниями, и зальёт всё кругом бурлящими потоками ливневой воды. Как на Тритоне, где ураганы бывают пятьсот пятьдесят восемь дней в году. Вот тогда поединок перенесут, это уж точно. Нет, Гривуз не боялся. Со стороны он выглядел даже более самоуверенным и жёлчным, чем обычно. Но внутри недоумевал: как и когда он допустил досадный промах, из-за которого теперь приходится подвергать свою драгоценную жизнь глупому, неоправданному риску?

Поначалу всё шло замечательно, и адмиральский жезл почти лежал у него в кармане. Но как будто кто-то навёл морок, и Гривуз напрочь забыл про помощника Головуна. Ему казалось — нет, он был уверен! — что Барминстона сожрала лихорадка или его убили в бою при штурме хардовских фортов. Какое жестокое заблуждение, которое может перечеркнуть всё, к чему он стремился. Конечно, Гривуз был моложе Барминстона и выносливей — но опыт! Опыт не отнять. Старый рубака, выигравший не дно сражение, известный своей изощрённой жестокостью, Барминстон представлял для Гривуза серьёзную угрозу, и лучше было бы её избежать.

Утро, как назло, выдалось ясным и прохладным: жара, несколько недель изводившая всё живое, отступила.

В том месте, где кончался лес и начинались горные отроги, на каменистой почве рос только сухой кустарник да выгоревшая трава. Найти удобную площадку для поединка было проще простого.

Уже в сумерках стали прибывать пиратские корабли, от маленьких посудин до крупных тяжеловозов. Первым делом прибывшие разводили костры, чтобы приготовить знаменитую пиратскую похлёбку из особых трав, кореньев и специй. Рэм заметил, что многие расы в Бериане предпочитают обычную растительную или животную пищу и неохотно употребляют синтетические продукты, быстро утоляющие голод. Он сам с аппетитом ел то, что готовил Циклоп, или блюда собственного приготовления, когда упражнялся в поварском искусстве и варил нечто похожее на русский борщ или жарил отбивные. Такая пища не только утоляла голод, но и доставляла удовольствие.

Чем ближе подходило время поединка, тем больше заполнялось пространство вокруг небольшой площадки на возвышении.

Резкий, трубный голос Барминстона разносился повсюду. Куда бы Гривуз не направлялся, он слышал рычание своего противника, его отвратительный хохот и ругань и чувствовал, что теряет остатки самообладания. Час икс приближался.

Секунданты обсуждали детали поединка. Вокруг стелился ровный, непрерывный гул толпы. Неожиданно гул стих и вдруг взорвался ураганным рёвом. На площадке, куда не имел права выйти никто, кроме претендентов, стоял неизвестный — либо сумасшедший, не знающи законов пиратского братства и заслуживающий смерти, либо… Либо новый претендент! «Карамола! Карамола! Карамола!..»

Близко стоявшие узнали в неизвестном капитана Пылвса. Значит, он вернулся? Пылвс хочет говорить? Нет, он хочет объявить карамолу! «Карамола! Карамола!» — вновь и вновь звучало слово, подхваченное могучим многоголосным хором.

Рэм поднял руку, призывая к тишине, и, когда толпа угомонилась, сказал:

— Господа пираты! Это как же понимать вас? До недавнего времени я был уверен, что члены пиратского братства умеют держать слово. Я не сомневался, что за моей спиной три сотни бойцов, которые уважают и ценят пацанские понятия. Если бы кто-нибудь попробовал заставить меня в этом усомниться, я бы плюнул ему в лицо. А теперь что прикажете делать?.. Ну ладно, отбросим эмоции. Подойдём с другого бока. На Земле, откуда я родом, говорят: «Договор дороже денег». Мы договорились, и я вам поверил. А что теперь? С вами, господа хорошие, нельзя иметь дело. Я не знаю, как это называется у вас в Бериане, но знаю, как называется на Земле. Хотите, я произнесу это слово?

Толпа, внимательно слушавшая капитана, всколыхнулась, в сторону Рэма полетели угрозы:

— Эй, Пылвс, придержи язык! Ты слишком много на себя берёшь, человек! Мы тебя научим уважительному отношению к пиратскому братству!

— Великий Тобу! Помилуй и вразуми моего хозяина! Что он говорит! Что он говорит! Разве так можно общаться с этими ублюдками! — причитал Болтун, стоя на крыле «Ласточки». Отсюда он видел всё поле, заполненное пиратами и кораблями.

Циклоп стоял возле фюзеляжа, высокий рост позволял ему смотреть поверх голов.

— Хозяин — воин, он говорит, как положено воину, — сказал гриз с удовлетворением.

— А язык дипломатии вы, воины, совсем не берёте в расчёт, а?

Рэм понимал, что рискует, перегибая палку в нападках на пиратов, но у него имелся весомый козырь. Прежде чем его выложить, надо было подготовить почву, чтобы эффект получился на все сто.

— Вы мне угрожаете? Ну, понятно… Что ещё остаётся, когда вас обвиняют в бесчестии и припирают фактами. Мне жаль вас!

— Ха-ха-ха! Пожалей себя, Пылвс! Когда мы укоротим твой язык, ты уже не сможешь болтать! Это мы сделаем легко…

Кто-то размахивал палашом, кто-то уже наводил на Рэма карабин, и это означало, что тянуть больше нельзя.

— А знаете, что я вам скажу?.. Вы мне не нужны! Теперь уж точно. Не нужны. Я нашёл нору, в которой схоронился диктатор Хон. Он думал, что я его не найду. А я нашёл. И сделал подкопы под его столовую, спальню и сортир. Теперь мне ничего не мешает забрать золото без вашей помощи. Тех нескольких человек, что остались верными своему слову, мне хватит за глаза. Поэтому завтра на рассвете я сделаю вам ручкой, ребята. Пока!