Сердце Белого бога

Глава: 5

Лицо Хранительницы вдруг стало серьезным. Она прожгла меня взглядом, искренне недоумевая, как мне хватило наглости пробраться на отбор и встать в одну линию с другими перевертышами.

– Почему неугодная присутствует на отборе? – словно вторя мыслям Хранительницы, спросил лорд.

– Простите мою оплошность. Тенера не участвует в отборе. Она лишь инструмент, призванный добывать пищу для стаи, – поспешила оправдаться Хранительница жизни.

Ее слова резанули слух, отозвавшись болью, с которой я не могла справиться.

Я нуждалась в семье. Я стремилась быть полезной стае, каких бы жертв это от меня ни требовало. Когда бушевали злые вьюги, накрывая Сатаю смертной тенью, когда все живое пряталось по щелям и норам, а стая собиралась вместе, чтобы сохранить последние крохи тепла и заглушить голод, деля скудные остатки пищи, я выходила из укрытия. Я загоняла себя до полусмерти, нападая на тварей, которые были крупнее и опаснее меня. Всех их я сделала своими жертвами, чтобы каждый из вас мог выжить. Так почему же сейчас вы видите во мне не члена семьи, а проблему?!

– Нет, я не инструмент, – слабым голосом произнесла я. – Я часть семьи.

– Перечишь высшей? – лорд изящно изогнул бровь.

– Прости, – я склонила голову, опустив взгляд на свои грязные руки.

Нужно было очистить их, Хранительница ведь предупреждала, но я, к своему стыду, забыла. Изображение поплыло – то ли от подступивших слез, то ли из-за ослабленного тела, которое я загнала в изнеможение. Однако отключиться сейчас, на глазах у всей стаи, я не могла – такого позора они мне не простят.

Холодная флейта коснулась моего подбородка, вынуждая поднять глаза.

– Прости? – переспросил лорд с легкой, едва заметной улыбкой.

В следующий момент сознание пронзила жгучая боль. Казалось, голова вот-вот треснет. Лорд словно отрастил ментальные когти, которыми вырезал в моем подсознании короткую, но весомую фразу: «Слово высшего – закон!»

Боль сдавливала грудь, лишая воздуха. На лбу и запястьях вздулись вены. Моя спина согнулась, будто лишилась стержня. В руках жалобно затрещал сверток – я сжимала его с такой силой, что ткань готова была порваться.

Наконец, лорд отпустил меня. Я судорожно вдохнула. Сверток выскользнул из рук, и черепки разведчиков, которые я собиралась вручить высшим в качестве украшения, разлетелись в разные стороны. Но сейчас мне было не до них – я пыталась унять дрожь, что охватила все тело.

– Ну как? Освежил твою память? Вспомнила, кто ты? – спросил лорд, а затем, понизив голос до угрожающего шепота, добавил:

– В следующий раз за нарушение законов стаи ты заплатишь жизнью.

Ужас на моем лице был красноречивее слов. Потеряв ко мне интерес, лорд продолжил прохаживаться вдоль шеренги девушек. Под его ногами с хрустом разламывались черепки, добытые мной с таким трудом.

Он взял лоскут, который одна из вышивальщиц умудрилась украсить каймой, и некоторое время разглядывал его.

Не успела я порадоваться свободе, как стянутая ожогами рука лорда обхватила мои скулы. Он медленно повернул мою голову влево, затем вправо. Его взгляд изучающе скользил по моему лицу, потом задержался на царапинах, что оставили след на бледной коже и вернулся к моим глазам.

– Что у нее со зрачками? Она больная?

Меня действительно лихорадило, и я едва держалась на ногах – то ли из-за потери крови, то ли из-за действия проникшего в кровь токсина. Но лорд не мог видеть ран, нанесенных креагнусом, ведь они оставались только на той ипостаси, которая их получила. Однако проблема, которую он заметил, была слишком очевидной, чтобы принять ее за обычную усталость.

– Тенера – охотница, она привыкла к травмам, полученным на охоте, – ответила Хранительница.

– Ты довольна ее трудом?

– Она достаточно смела, чтобы вступить в схватку с креагнусом.

– Превосходно.

И уже мне:

– Ты знаешь, судьба жестоко над тобой посмеялась. Я не могу оторвать взгляда от этой утонченной, капризной красоты, от этой ослепительно белой кожи, от этих холодных зеленых глаз, обрамленных черными ресницами.

Слова лорда, которые стали первым комплиментом в моей жизни, возымели бы гораздо больший эффект, если бы не были пронизаны едва уловимой, но ощутимой нитью омерзения. Эта нить, подобно белой змее, скользила и терялась на общем фоне восторга, который излучали окружающие девушки.

– Ты склонен преувеличивать, – с добродушной усмешкой заметил лорд с флейтой. – Она низшая. Такие, как она, совсем не управляют энергиями.

– Хранительница утверждает, что она искусная охотница и держит ее в стае ради креагнуса, – напомнил третий брат.

– Это не изменит моего мнения о ней.

– Братья, как вам эти губительные изгибы ее губ? Они словно созданы для того, чтобы доставлять удовольствие… – жадно рассматривая меня, проговорил лорд.

Впервые кто-то стоял так близко ко мне, что я могла видеть свое отражение в его глазах. Впервые меня касался мужчина. И впервые во мне пробуждались доселе неизведанные эмоции, слишком сильные, чтобы я могла их игнорировать. Меня душили отвращение и ненависть. Эти чувства отравляли мой разум, вырываясь из горла ядовитым рычанием.