Сердце Белого бога

Глава: 25

– Нужно придумать тебе имя, – задумчиво протянула Селин.

– Хочешь цветочное имя? – обратилась она ко мне, и тут же ее глаза заблестели весельем. Она схватила с полки новенький журнал, удобно устроилась на кровати и стала листать страницу за страницей.

– Имя… Имя… Имя… – напевала она.

– Как насчет Абелии?.. – спросила она и тут же отрицательно замотала головой. – Нет-нет, ее цветки слишком нежные, слишком ароматные, слишком светлые. Тебе не подходит. Нужно что-то другое… Что-то темное.

– Черная фиалка? – предложила она мгновение спустя. – Ее лепестки выглядят черными даже при ярком солнце, прямо как твоя шерсть. Хотя нет… она слишком хрупкая.

– О-фи-о-по-гон, – с трудом прочитала Селин и, набрав полные щеки воздуха, выдохнула.

– Как тебе, Георг?

– Не думаю, что смогу повторить, – отозвался сидящий в кресле управитель.

– Слишком сложное, – понимающе кивнула Селин.

– Петуния… слишком простое. Такка… слишком чудаковатое. Как-то все слишком! Ну и что мне делать?

Еще немного полистав журнал, она закрыла его и, состроив расстроенную гримасу, откинулась на подушки.

– Может, цветочное имя ей не подходит, – заметил Георг.

– Если не цветочное, то какое? – в искреннем недоумении воскликнула Селин.

– Надо подумать…

– Но я не могу долго думать. Мне надо готовиться к цветочному карнавалу.

Это прозвучало так искренне и так… по-детски, что я невольно засмеялась. Георг перестал улыбаться и, сведя к переносице густые, тронутые сединой брови, посмотрел на меня.

– Почему-то меня не покидает ощущение, что она нас понимает, – вкрадчивым голосом произнес он.

Селин свесилась с кровати и, протянув ко мне руку, с веселым блеском в глазах подтвердила:

– Конечно, понимает! Она у меня очень умная и очень ласковая кошечка. Может, назовем ее Мурка?.. Я слышала, что надо позвать питомца придуманным именем, и если имя понравится ему, он обернется и с интересом посмотрит на своего хозяина, – сказала Селин и тут же громко меня окликнула: – Мурка, Мурка… Вот видишь, Георг, ей нравится! – засмеялась она и, взмахнув в воздухе тоненькими, как тростинки ручками, счастливо захлопала в ладоши.

– Думаю, ради чистоты эксперимента вам следует попробовать позвать ее другим именем.

– Уголек. Уголек, – тут же запела Селин, и на ее подвижном личике тут же легла тень разочарования.

– Ириска, – настороженно протянула она, а затем, уже со вздохом: – Сосиска…

За ними шли: «Оливье… Пеппер… Смоки…» и много других слов, значения которых становились все менее понятны и все более скучны, однако я продолжала отзываться на голос Селин, всем своим видом показывая, что какое бы имя она мне ни дала, я с радостью буду носить его.

– Нет, так нельзя! – в глубоком огорчении воскликнула Селин. Она закрыла лицо руками и завалилась на гору мягких подушек.

Не понимая, в чем я провинилась, я положила голову на покрывало и, тяжело вздохнув, уставилась на Селин своими большими печальными глазами.

– Ну и что мне делать? – спросила она, приподнимая ладошки и бросая на меня растерянный взгляд.

– Собираться на карнавал, – ответил Георг.

Он вынул из жилетного кармана часы, открыл серебряную крышку, на которой красовался белый бык, выдувающий из ноздрей облако пара, и тихо охнул.

– Святые угодники, больше никаких разговоров! Времени совсем не осталось!
Он поднялся с кресла и, распахнув массивные дверцы дубового шкафа, вынул два наряда.

– Что предпочитает Маленькая мисс: пастельные бриджи с рубашкой, легкую курточку и балетки или строгое платье персикового цвета, вязаную кофточку в тон и удобные сапожки без каблучка?

– Первое, – ответила Селин, присаживаясь на край кровати и подтягивая к груди колени.

– Отличный выбор, – ласково улыбнувшись, сказал Георг.

Селин потянулась за нарядом, как вдруг маленькая ладошка соскользнула, лишая ее равновесия и кидая хрупкое тело на пол.

В панике, что Селин упадет с кровати, Георг выпустил из рук вешалку и бросился к ней, однако я его опередила, и Селин сумела-таки избежать падения. Припав щекой к моей шее, она обняла меня обеими руками и, приподняв голову, посмотрела на смертельно бледного Георга большими глазами:

– Только папе не говори, – испуганно затараторила она, – а то он рассердится и лишит меня праздника!

– Как пожелает Маленькая мисс, – глухо пробормотал Георг. После он поднял Селин на руки и усадил на кровать. Вернувшись к вещам, бесформенной кучей лежащим на полу, поднял их и, старательно отряхнув, подал Селин…

Когда в комнату вошла Хелена, на лице Георга все еще отражался испуг, однако она была слишком занята разглядыванием наряда Селин, который никак не перекликался с ее черно-белым твидовым платьем, дополненным однотонными туфлями и клатчем, чтобы заметить это.

Недовольно поджав губы, она протянула Селин руку: