Сердце Белого бога

Глава: 28

Предписания семейного доктора Виктор воспринял буквально, и в следующие несколько дней Селин действительно была избавлена от малейших эмоциональных перегрузок. Работы по строительству моего вольера были перенесены на неопределенный срок, шумных собак поселили за высокой оградой в самом дальнем углу поместья, а меня надолго закрыли в старом вольере.

Дни текли уныло и однообразно. Без моей Светлой леди мир медленно терял свое очарование, становился скудным, серым и бессмысленным. Мне ничего не хотелось, и меня ничего не интересовало.

Изредка из клубка запутанных запахов мой нос улавливал цветочный аромат Селин. И тогда скованное усталостью и грустью сознание быстро пробуждалось. Я вскидывала голову и, в надежде увидеть знакомый светлый силуэт, напряженно вглядывалась в утренний полумрак. Боясь повредить тишину своим дыханием, я прислушивалась к звуку ее шагов, который исчезал, когда Селин усаживалась в микроавтобус. Автоматическая дверь закрывалась, и белый монстр неспешно катил по аллее, поблескивая среди густорастущих зеленых кипарисов своим белоснежным боком.

И снова тень столетней усталости накрывала мое сознание, я молча опускала голову на скрещенные лапы и закрывала глаза.

Однажды утром возле моего вольера внезапно появились две фигуры. Первая – управитель поместья Георг. Вторая, более бодрая, с гладковыбритым сияющим на солнце лицом, был дрессировщик, вооруженный не менее сияющей миской с мясной обрезью.

– Очень плохо, – пробормотал Георг, внимательно рассматривая меня.

Набравшись храбрости, он нагнулся, просунул руку сквозь прутья решетки и смахнул сухой лист с моей головы.

Отсутствие какой-либо реакции заметно встревожило Георга.

– Очень плохо, – повторил он.

– Я перепробовал все, – бодрым голосом заговорил дрессировщик. – Я давал ей лучшие сорта мяса. От свинины до оленины. Даже сердцем оленя кормил. Она ничего не стала есть…

– Вам следовало сообщить мне сразу, как только проблема была обнаружена.

– Не хотел беспокоить вас по пустякам.

– Она – не пустяк, – грозно сдвинув брови, сказал Георг. – Вам отлично известно, что она – любимица Селин, и к ней должно быть особое отношение.

– Но…

– Никаких «но», – невозмутимо ответил Георг. – Отдайте мне ключи, миску и идите заниматься делами.

Едва мы остались одни, Георг отворил дверь, прошел вглубь вольера и просто сел рядом со мной. Какое-то время он молча смотрел на меня, словно решая, что со мной делать. Миска с едой все еще оставалась в его руках.

Прочистив горло, он тихим, располагающим голосом заговорил:

– Ты ведь любишь Селин?

Заметив, как при слове «Селин» мои уши повернулись в его сторону, Георг несколько приободрился и продолжил:

– Сегодня все утро Селин придумывала тебе имя. И… признаться, я был удивлен ее изобретательностью…

Он загадочно улыбнулся и замолчал. Я медленно подняла голову и посмотрела на управителя в упор, требуя продолжать. Я желала знать имя, которое подарила мне моя Светлая леди.

– Ни на одном варианте Маленькая мисс так и не остановилась. Однако она не стала унывать и, в надежде отыскать нужное имя, взялась пересматривать любимые мультфильмы.

Он посмотрел на мелкорубленные кусочки, обрамленные белым жирком, и, все же решив расстаться с миской, поставил ее на пол, потом снова взглянул на меня.

– Напрасно ты объявила голодовку. Когда Маленькая мисс тебя увидит, она очень расстроится. А расстраиваться ей нельзя.

Своими словами Георг вложил в меня надежду на скорую встречу с Селин. Вот только… Я подняла полные тревоги глаза на Георга. Я не хотела огорчать Селин. Я хотела сделать ее счастливой. Но как?.. Как это сделать?

Вместо ответа Георг придвинул миску с мясной обрезью к самому моему носу.

Я неуклюже поднялась и, едва удерживая свое тело на дрожащих от слабости лапах, под благодарным взглядом Георга, стала глотать мясо, даже не чувствуя его вкуса.

– Вот умница, – довольно усмехнулся Георг, потом забрал начисто вылизанную миску и, простившись со мной, как со старым другом, вернулся в дом.

***

Утро нового дня подарило мне долгожданную встречу с Селин.

Когда я вошла в светлую, купающуюся в зелени комнату, то застала мою Светлую леди за ее любимым занятием. Она залезла на стул-стремянку и, подняв руки над головой, протирала гладкие сердцевидные листья сингониума так бережно и в то же время так тщательно, что они начинали светиться.

При виде меня глаза Селин засияли, как звезды на ночном небе, а губы расплылись в очаровательной улыбке. Охваченная радостью, она спустилась со стремянки и заключила меня в свои объятия.

– Я так долго не видела тебя и очень, очень соскучилась! – воскликнула Селин, любовно прижимаясь ко мне щекой.

Если меня спросят, как пахнет свобода, то я, не задумываясь, отвечу, что она пахнет дыханием цветов, украшенных улыбкой и дневным светом. Однако в мягком и теплом аромате Селин проскальзывали и робкие ноты уже поникших цветов, и они мне не нравились. Они пугали меня, потому что их источником была болезнь, которая жила и развивалась в теле Селин.